Проза Евгении Бирюковой:

* * * * *
Эту фотку взявши у тебя,
По дороге, той, что за холмом,
Сообщеньем, тем, что не о том,
Я храню, теряясь, у себя.

Я люблю дороги пустоту,
И холмы, что вдаль по сторонам,
И столбы, и в окнах темноту.
И ночные отблески от фар.

Небо серое, что серебром висит,
Горизонт, что тянет за собой.
Даль в окне, что за окном манит,
И мотив, шагов и шин простой.

Это всё понятно мне легко,
Этот серый придорожный вкус.
Только мне немного тяжело
Без тебя, но в этом – перебьюсь.

* * * * *
Тот, кто понял – ничего не скажет,
Кто не понял – тоже промолчит,
И однажды время нам покажет,
Как нам делать совесть не велит.

Не хочу скрываться, бегать, прятать,
Не желаю жить с собой в разрез.
Но потом придётся много плакать
От внезапно сказанных словес.

Тишина уйдёт тогда, покуда
Не утихнет ссора и вражда.
Как не ценим всё же мы друг друга,
Виновата прежде прочих я.

Это море разлилось как горе,
Как весною всюду ручейки.
Я хочу оставить всех в покое,
И в покой полнейший отойти.

Мне не жалко, но немного страшно,
Те слова, под фотой что стоят,
Не дадут мне больше безопасность,
А добавят горести заряд.

Убегаю, прячусь и стираю,
И тебе отнюдь не напишу.
Я другая, я уже меняюсь,
Хотя может снова нагрешу.

* * * * *
Мне казалось, что я с ним за руку иду,
Только с кем понять было сложно в тот миг,
Может это был парень, ведущий, как друг,
Может папа, а может - двойник.

Я ладонью ловила чужую ладонь,
И она заставляла услышать тепло,
Двигаясь дальше со мной заодно,
Поддержку давала, хоть ветер в лицо.

Шла я и думала: чего это вдруг?
Меня кто-то вспомнил? Какой это друг?
Шла я и думала – это весна,
Весна, а не осень. И я расцвела.

Такое бывает внезапно со мной,
И это чудесно, хоть смерть за плечом.
А я ведь хочу возвратиться домой,
Когда рука рядом – то всё нипочём.

Можно подумать, что это чуднО,
А может и просто тактильная глюк,
Но всё-таки знает по вкусу нутро,
Что Бог - Он единственный в сущности Друг.

Другие друзья мне тогда не нужны,
Раз Бог мне поддержку, защиту даёт.
Тогда эти страхи мне не важны,
Раз Бог меня после к Себе приведёт.

Такое бывает. Чудесное рядом.
Чудесное, чудное сверху тепло.
Такое бывает, как в комнате ладан
Развеет прохладу и станет светло.

* * * * *
Пришли гости. Не знаю, куда мне уйти,
И в какой такой угол забиться.
Разговоры чужие мне щас не с руки,
А потом они будут мне сниться.

А тот, кто хороший, сейчас далеко,
И давно перестал уже сниться.
И во мне возникают другие легко,
А потом превращаются в птицы.

Я лечу в самолёте, шалея в окно,
Туда, где нет мест приземлиться.
Я знаю, что это возможно не то,
Но часто такое мне снится.

А тот, что хороший, как в путь проводник,
Исчез, промелькнувши виденьем,
Но я захватила в тот солнечный миг
Его, как суть книги при чтенье.

Теперь тот хороший уже далеко,
И мне невозможно дождаться.
Теперь наконец-то мне стало легко,
Ведь надо когда-то смиряться.

Контакт меня очень расстроил сейчас,
Такая там глупость явилась.
Контакт досаждает мне очень подчас,
И я от него удалилась.

* * * * *
Я, может быть, тебя не люблю, но тяга осталась.
Но не такая, как сила земли притяженья.
Наверно смогу победить, и мне кажется – малость,
Но как ни берусь, то к победе ни шага движенья.

Стихи о тебе мне писать не особенно можно.
И боюсь я, что ты, прочитав, меня паче невзлюбишь.
Но душа моя что-то поёт, я за ней осторожно
Записать осмелюсь теперь, хоть ты это не любишь.

Ну так вот, и она, как пьяна, мне гутарит иное.
Может, встретиться в жизни сей нам уже не придётся.
И ты с болью надрывной просишь оставить в покое.
Я оставлю. Но сердцу всё чаще и чаще неймётся.

Сердечные тяжбы рассматривать надо уменье.
С своими ключами к тебе не имею подхода.
Мечты моей камерной мне надоело паренье,
И жду день за днём её съезда, ну или ухода.

Но она уходить что-то очень и очень не хочет.
И меня напояет с утра и в ночи сладким ядом.
Не нравится мне это в ней, хотя не порочной,
Но однако же наглой, вызывающей чувство досады.

Мечта, уходи! Надоело с тобой препираться.
Мечта, ты давай, знай себя, убывай понемногу.
Мечта, уходи, мне с тобой больше не зачем знаться.
Уходи, постелю я тебе пылью белой большую дорогу.

Вот и всё.Прямая на графике жизни себя опознала.
Мы с нуля как лучи снова жизнь свою жить начинаем.
По касательной, вредной, упёртой, но чёткой красавой,
Мы друг друга всю жизнь в суете под углом задеваем.

А я не хочу. Я сотру её школьной резинкой.
С графика жизни моей, с будней дней перекрёстка.
И буду расти в вышину одинокой тростинкой,
И когда-нибудь может достану до полночи звёздной.

* * * * *
Тянуться к тебе. Так не хочется это мне снова.
Как этажи набирать в затхлой зелени красок подъезда.
Тянуться к тебе. Ах, была бы я в целом здорова,
Ты тогда, может статься, моего был не против заезда.

Но я нездорова. И паки, и многажды снова.
Здоровым считать себя надо умеючи, флаг тебе в руки.
А я не такая. Я слабая. Я расколюсь на запчасти,
Я расколюсь на запчасти от внезапного резкого слова.

А меня к тебе тянет. И это не дело недели.
Эта история тянется годы, одна за другой пятилетка.
Как тебе кажется, бывают на свете уроды,
Они хоть кому-то нужны, или это здесь редкость?

Какой ты жестокий, а может быть связь с аутизмом.
Мне это понятно, ведь я изнутри, как и ты, непростая.
Идеи, что тянут тебя, часто кажутся диким капризом,
Истерикой, криком в слезах, день за днём нарастая.

А ты очень милый. Не помню я только по полкам.
Теплее ли руки твои моих леденящих ладоней?
И есть ли тут смысл, в любви моей этой без толка?
А тяга к тебе день за днём, круглый год, не уходит.

Но я не такая. Просто, бывают затменья.
Влюбиться иль нет, ты знаешь, не каждый тут властен.
Но плохо одно: эта наглая тягомоть рвенья
Щас делает всё, чтоб ты сделался мною несчастен.

Мне ни к чему. Я хочу тебе сделать не больно.
Я хочу раствориться, как солнечный луч в лазарете.
Я хочу хорошо тебе сделать, пускай не прикольно.
И ты понимаешь, за тех кого приручили мы будем в ответе.

* * * * *
Нет любви, а есть косые буквы,
Нет дороги, есть лишь по бокам.
Нет последнего, есть вера в то, что лучше,
Но что лучше - я тебе не дам.
Нет последнего, есть только перспективы,
Цели нет, есть в сумраке умы.
Нет жар-птицы и златистой гривы
Горбунка-конька и нет сумы.
А мне надо до конца доехать,
До последнего дойти придётся мне.
В сложность этой темы как-то въехать,
Без любви же въехать не совсем.
Нет последнего, есть только наудачу,
Наудачу я ли добегу?
Как Иванушка от горечи заплачу,
И конька я подле не найду.
А бежать придётся, уже время,
Уже поздно, жизнь идёт к концу.
Надо всё по-честному проверить,
Чтоб прийти к Небесному Отцу.
Нет последнего, есть только перспективы,
Цели нет, есть только об одном…
Не спасут там сказочные гривы,
И жар-птица не сверкнёт хвостом…

* * * * *
Бывает ли дружба между парнем и девушкой? Наверно, бывает. Бывает, так считает большинство. Но я считаю, что не бывает её. Не сказать, чтоб я не общалась с другими. Общалась. С парнями я даже больше общалась и общаюсь – просто легче, психологически. Но тем не менее, я уверена, что дружбы такой – не бывает. Не знаю, почему. Может быть, потому что мне всё время запрещали эту дружбу и гнали. Может, из-за страха. Может, из-за того, что если я скажу, что бывает, выяснится тогда, что дружить я не умею. В любом случае так дружить – сложно. Постоянно нужно держать какую-то дистанцию, и кто-то из двоих её обязан поддерживать. Когда эта дистанция слишком велика, сблизиться невозможно, чтобы найти общие интересы. Если же эта дистанция слишком мала, то дружба пропадает и начинается нечто иное – иногда влюблённость, иногда – неприязнь. Я испытывала и то и другое. Конечно, влюблённость – приятнее, но и последствия её горше. Так что, трудно сказать, насколько такая дружба – бывает.

* * * * *
Стыд обошёл меня кругом и взял за запястье.
Стыд сего дня стал мне другом, и кажется к счастью.
Стыдно мне стало очень и очень. Стыд, да и только.
Как бы мне всё это сказать покороче, возможно насколько.

Острым ножом меня это чувство внезапно пронзило.
И я осознала, что тот, к кому чувство, он всё понимает.
Совесть мою наконец в полноте осенило,
Что всё это стыдно вот так, как девицам бывает.

Стыд меня взял наконец в свои золочёные путы.
Стыд обступил меня всюду и в сердце пролился.
Стыд стал мне другом, пронзая в эти минуты
Насквозь, словно в нужную точку иголкой вонзился.

Стыд показал мне, что есть у меня своё дело.
Дело, которое только меня в данный час занимает.
Стыд показал мне, в чём суть, да так, что зарделась,
От острия встречи с родною душою, которая знает.

Которая знает меня, и пред ней не прикрыто,
Как статуя в снежном завьюженном белом буране,
Стою я раздетой, и жалкой, и нищей, и будто побитой,
Стою и от чувства стыда бесконечно сгораю.

* * * * *
Мой друг, я бессильна, и ты на меня не ругайся.
Я не могу в плену быть прошедших событий.
А то, что случается, то это, как не старайся,
Носит всегда лишь характер внезапных открытий.

Но это всего лишь земля, и здесь всё по земному.
На небе же, там не будет слезинки ни капли.
Война - это страшно, это понятно любому.
Смерти бояться - всегда этот страх с нами в распри.

И то, что случилось, наносит удар вновь по нервам.
Но жить заповедано нам - уповая на Бога.
Питаясь Его неистощимым резервом,
Веря, что Он в полной тьме нам укажет дорогу.

Но надо для этого только за Бога держаться.
Учиться жить Его Духом, законом и силой.
Сие иго благо, но надо всё время стараться,
Надо стараться и будет дано, что просилось.

* * * * *
И вдруг он исчез. Не сказал ничего – и бесследно.
И вдруг он исчез, как луна исчезает с утра.
Исчезновенье его, мне казалось, не будет заметно,
Но дело всё в том, что заметно, как холод с окна.

Ну что ты исчез, сижу я теперь и кропаю,
Как Пушкин-поэт про луну в жёлтой мгле и снега,
Ну что ты исчез, разве так люди вдруг исчезают?
Как же так ты исчез, не сказав даже мне и «пока»!?

Исчезновение это, казалось, не будет заметно,
Но в том-то и дел, что заметно, как холод с окна.
А с окна всегда дует, и в сердце моём щемит скребком,
Ведь вот ты исчез, и я чувствую –это зима.

Зачем ты исчез, кто теперь меня так успокоит?
Когда ты исчез? На дворе наступила зима.
Посмотри, ото льда холод всё вмиг изломит,
И кольнёт в лучах солнца до боли сердечной искра.

Кольнуло меня, но сие, может быть, самолюбье,
А холод с окна по плечам мне бросает накид.
Ты возвращайся. Не чужие мы всё-таки люди,
У меня щемит сердце, слезами желая навзрыд.

А он вдруг исчез, не сказал ничего – и как дёрнул!
А он вдруг исчез, как ресница попала в глаза.
А он вдруг исчез, как по небу - сказали что вёдро,
Тогда как он дождь, что ушёл погулять со двора.

Не надо, давай что-нибудь мы попробуем сделать,
И хотя пироги мы с тобой и испечь не смогли,
Но однако не надо вот так исчезать, это, знаешь, не дело,
Но сейчас уже поздно, сказать мне тебе не с руки.

А в стихах я могу это высказать более точно.
Ты прости, что влезаю я в зону, где мраморный снег.
И давай будет это лишь только на время отсрочкой,
А потом мы составим из писем красивый букет.

И букет будет в вазе, красивый, душистый гербарий,
Как тепло для измёрзших на холоде сломанных душ.
Ну давай, не случайно же мы их писать начинали,
Давай и закончим его, раз пошло на то уж.

* * * * *
И что ты мне не отвечаешь,
Скажи хоть слово – не молчи!
Ты так меня сейчас раздавишь,
Как меж асфальта лепестки.

Но что ты мне не отвечаешь,
Скажи, ага, угу. Да что:
Вот ты меня не замечаешь,
А я не замечаю то.

Ну что ты мне не отвечаешь,
Ну сколько можно, эй, ау!
Ну расскажи, ты много знаешь,
Хоть что-нибудь про Воркуту.

Ну расскажи! Про что - неважно,
Но только, чур, не про войну.
Прошу тебя, не надо, ладно,
Я про войну не потяну.

Ну расскажи мне про закаты,
И про рассветы в тишине,
Но не про чьи-нибудь зарплаты,
И не про то, что есть в стране.

Прошу тебя, ничто не бойся,
Я беспокойство не смогу
Переложить на «успокойся»,
И оба будем мы в плену.

Прошу тебя, войны не бойся,
Пусть будет так, как всё идёт.
Молитвою в себе закройся,
И тишина пускай придёт.

* * * * *
Что он мне, может, не ответил,
Всё может быть, так и должно,
Ведь если б он меня приветил,
К чему бы всё тогда пришло?

А так, дистанцией вихляя,
Я дохожу до полпути,
А дальше как идти – не знаю,
И набираю в текст «прости».

Но кажется, что на рассвете
Тест перламутром - золотой,
И что не он мне не ответил,
А город сам себе не свой.

И кажется, что всё здесь тускло,
А эсэмэска – горячо,
И кажется, хоть всё тут узко,
Что всем нужно чьё-то плечо.

А я ждала, быть может, буквы,
А может просто – запятой,
Но получила я минуты
Чувств основательной кривой.

Но почему в тебе нет силы,
Ну почему в тебе нет дна,
Ну почему так некрасиво
Во мне цветёт со сна весна?

И это больно, всё стираю,
Прижмусь упрямым лбом в стекло.
Я снова, знать, не догоняю,
Не надо встречи - не пошло.

Тот длинный путь, что текст проделал,
Его не скинешь напоказ,
И что мой мозг с досады сделал?
Он чувствам вновь нажал на газ.

А зря, нельзя, храните чувства
Вдали от страсти и любви,
В прохладном сумраке искусства,
Его потом ищи-свищи.

Как жаль, что всё, друг, замирает,
И выплывает лишь одно.
И то что здесь зарёй играет,
Оно уже давно прошло.

* * * * *
Мне страшно, но я ничего не боюсь.
И пусть до него я не дотянусь,
И пусть я устану в процессе пути,
Дороги мне нет, как только идти.

Давеча казалось, что я разорвусь,
И паника мне перерезала путь,
Но вот, часослов, взять бы и наизусть,
От шума мозгов наконец отдохнуть.

А хочешь – пройди, только там - ничего,
Там только мосты и собаки рычат,
А хочешь – прочти, да хоть полностью всё,
Только надо тогда что-то и исполнять.

А хочешь – уйди, только ночью в пути
Можно дорогу не так разобрать,
А лучше – прости, и дождавшись такси,
Адрес точнее свой дай им узнать.

А хочешь – проверь, только лучше – не жди,
И провода, что как стрелки парят,
Будут под снежным заносом тоски
Новой весны в недоверии ждать.

* * * * *
Когда-то всё будет хорошо,
Необязательно в этой жизни.
Вот ты всё ждёшь, чтобы день прошёл,
И шапкой снег на соседней крыше.

Когда-то всё будет хорошо,
Неважно станет, кого кто ниже,
И в иней взгляд обратится лбом,
А сердце в небо умчится выше.

Когда-то всё будет хорошо,
И лаской в сердце проникнет: тише,
И лишь любовь будет выше всего,
И слово боль никто не услышит.

Когда-то всё будет хорошо,
Не станет крови пролитой крика,
И будет Бог тогда Солнцем всего,
Зарёю вечною святого Лика.

Когда-то всё будет хорошо,
Не будет дружба с любовью биться,
И в живот вечный тем, кто пришёл
Дадут навеки водою напиться.

Когда-то всё будет хорошо.

* * * * *

Несчастный этот мальчик, да,
А может, счастье наше.
Но за окном стоит зима,
Как бак, что с манной кашей.

Я вижу чёрным цветом «нет»
В ответном сообщенье.
Но не спешу набрать ответ,
И попросить прощенья.

Но почему меня оно
Фрустрирует так часто?
А потому, что всё должно
Вести себя с опаской.

А почему? Да потому,
Что так оно и лучше,
Уж лучше я сама дойду,
Чем буду приставучей.

Как здорово стихи спешат
В слог рифмами сложиться.
Ох-ох, ну что. Пока, ребят,
Пора мне удалиться)))

* * * * *
Мои друзья.. друзья моих друзей..
А это я.. пройми меня скорей..
А это я.. далёкий близкий друг..
Но видишь ты, что слепит солнца круг..

Ну это я.. бегу изо всех сил!!
Хоть реку мост не замерзать просил,
Она замёрзла.. вот полоска льда..
А я бегу.. не делаю следа..

А через мост.. подать к тебе рукой..
Вот этот дом.. мой дом.. мой дом родной..
Как этот лёд повсюду серебром,
Так я бегу туда где Отчий дом…

Меня несёт.. морозная заря..
Вокруг меня.. куски и иглы льда..
Наш ветер-друг сегодня очень злой..
Насилу я дошла к себе домой..

Потом неважно станет то, где мы..
Повсюду мы, повсюду мы родны..
И горы льда не смогут нас разбить..
Но в гавань эту плыть ещё и плыть..

* * * * *
Сегодня нас прижало с дикой силой,
В снегах брели мы оба по колено,
Я не боялась, но так некрасиво
Тропинкой шла проторенная схема.

Я не боялась, что не выйдет лучше,
И разговор, нейдя, завязнет в снеге,
Я не боялась, что накроет туча,
И не исчезли мысли об обеде.

Я не боялась, но тянуло сильно,
Не разрывало, но звало нещадно,
И жарко было, и ушло бессилье,
Хотя сил мало и весьма прохладно.

Откуда тяга, сила, бодрость, утро,
Откуда ком влечения негласный,
Два человека с малым промежутком
Вдруг понимают всё без слов прекрасно.

* * * * *
Вокруг мороз, земля холодным снегом
Как белой скатертью. И рядом никого.
Справляют новый год. Желательно
Чтоб напряжение теперь ушло.

Какой стоишь, волшебный и внимательный,
Но не доходит больше ничего.
Я знаю только, что как по касательной
Лопата центром сделана всего.

Но что проходит, то лишь к сожалению
Потом и после больше не вернёшь,
И вот сейчас, когда вдали сомнения,
Я отогрелась - поезд не вернёшь.

* * * * *
Этот мальчик, этот мальчик -
Как мне стало тяжело!
Этот мальчик, будто зайчик,
Будто солнце, что взошло.

Он с глазами голубыми,
Нежной кроткою рукой,
И рассказами простыми
Нарушает мой покой.

Этот мальчик как подарок,
Этот мальчик как цветок,
Этот мальчик без помарок,
Как заученный урок.

* * * * *

То интернета нет, то времени, то сил.
А мама, будто птица, промелькнула.
А он меня простить его просил,
Но я же по-другому повернула.

Мне тяжело с ним. Очень нелегко.
Мне тяжело с ним было на неделе.
Он молчалив, то тянет на своё,
Одно сказал, другое же на деле.

Потом писал, прости, греха во мне
Достаточно, я мог тебя обидеть.
Писала я, ничё, вообще,
Характер просто дал ты свой увидеть.

И я увидела. Вижу уж давно.
Что там и гордость, и ранимость вместе.
Что ум высок, но что-то есть одно
В том светское с налётом тонкой лести.

И я писала. Он не отвечал.
Отчёты больше к месту не доходят.
Я не печалюсь, что он промолчал,
Как на словах, в молчании не словят.

* * * * *
если мне к нему не достучаться,
надо ли вообще к нему стучать?
толку что в любви ему признаться,
если он как столб решил молчать?

если мне к нему не достучаться,
надо ли себя о стену бить,
надо ли с тушёвкой извинтяться,
а потом против теченья плыть?

он не скажет, не подаст ни слова,
он устал, и психика во вне,
он не сможет, я уже готова,
ситуация сия понятна мне.

* * * * *
Мы же вместе будем всегда,
Мы же тесным путём сведены,
Мы же чёткой чертой свысока
Под знаменатель приведены.

Мы же вместе будем всегда.
Твоё сердце – горячий ключ,
И растопит лёд с жаром вода,
И стук станет горяч и могуч.

Мы же вместе будем всегда.
Пусть пока что мы - далеко,
Пусть пока что лишь иногда
Нам становится в сердце легко.

Но мы вместе будем всегда.
Эта связь уже счас говорит.
Эта связь наших душ с высока
Помогает и в Небо манит.

Мы же вместе будем всегда.
Только бы полюбить врагов.
И готовить к смерти себя,
И не тратить заношенных слов…

Мы же вместе будем всегда…

* * * * *

Ковыряю вилкой ролтон,
Вспоминаю о тебе.
Ты жесток как макароны,
Что не сварены в воде.

Заливая не горячей,
А прохладною водой,
Без тебя ничуть не плачу,
Не твоя, и ты - не мой.

Макароны хрустнут смело,
Сухари в воде стоят,
Ты меня так неумело
С остальными вставил в ряд.

И стою я, не мигая,
Об одном тебя прошу.
Не грузи, что я плохая,
Я ж не зря тебе пишу.

* * * * *
Я не хочу с тобой встречаться,
Мне ни к чему.
Решили ль мы с тобой растаться,
Я не пойму?

Но ты опять меня тиранишь,
Ты пишешь мне,
Ты меня мучаешь и ранишь,
Как в тяжком сне.

Я не хочу с тобой встречаться,
И весь рассказ.
Ты садамазой стал играться,
Ужалил враз.

Ах, ну зачем меня ты любишь?
Мне тяжело.
Мне с равнодушным легче будет,
Раз так пошло.

Ты проникаешь до дна в душу,
Впускаешь яд.
Мне говоришь, что всё я рушу,
Отводишь взгляд.

Не хочешь ты встречаться больше?
Не приходи!
Твои слова как бритва тоньше,
Не говори!

Уж если ты меня забанил,
Не отпускай.
А отпустил и снова ранил...
Пока, прощай!

* * * * *
Но дело даже не в детском саде, не в детском саде… Когда парень пытается каждый момент доказать девушке, что он её лучше, девушке становится не очень. Не потому даже что… Да просто, такие вещи не сравнивают. Ну не сравнивают и всё. «Я тебя лучше» - что-то такое детское, задиристое, воробьиное.. Уф.. Я даже в своём далёком детстве с такими моментами не сталкивалась. Уж очень оно так.. откровенно как-то. Понятно кажется, что говорить прямо человеку, что я лучше тебя - это.. ну.. неумно. Но ему видимо было так больно и горячо, что не до анализа речи. И вот каждый момент – желание самоутвердиться. Интересно, самоутверждаются ли волки за счёт зайцев.. Или ещё что-нибудь такое.. «Мне нравится, что ты послушная, когда я беру тебя за руку, я чувствую, что ты..»… Я ему долго пыталась доказать, что это «послушание», которое приводит его в такой трепет – оно – не то. Ну не то, и всё. Это не христианское послушание. Это так просто, ерунда на постном масле. Может, это то острое, половое притяжение, и всё. Это половое притяжение – оно животного плана, тут не перед чем восхищаться. Я была бы рада, если бы это во мне утихло, вот это, животное. Как-то он.. спутал, недоглядел. А потом вдруг - бац - и разочарование. - Я лучше тебя. Я не такой как ты.
Ну конечно, спортсмен и электрик – это не шизоид и гуманитарий, что уж говорить. Да и вообще, парень – это не девушка. Это совершенно разные существа. «Мечтанья с глаз долой и спала пелена».

* * * * *
Ничего я не испытываю,
Чувств моих вода блестит,
Акварель картин размытая,
Привлекая, не грустит.

Ничего я не испытываю,
Капли чувств наплакал кот,
Кем-то честно не забытая,
Ухожу в круговорот.

И хочу я даже выразить
Чувств своих инертный ход,
Не хватает только вызова
От входящих в гущу нот.

Написать ли письмецо тебе?
Не хватает в мышце сил.
Давит солнца луч стекло в окне,
Светом комнату залил.

Не могу к тебе приблизиться,
Мне мешает тишина:
Как полёт, что должен снизиться,
Но посадка не видна.

Так что всё: не видно зги теперь,
И бегут минуты вдаль.
Хочешь, жди, пиши, прощай и верь,
Но дружить не дай.

* * * * *
Я прошу тебя – спи по ночам.
Обещаю – не буду писать.
Две работы, в контакте и храм,
Диссертацию нужно кончать.

Я прошу тебя – не паникуй,
Не ищи в моих письмах обман,
Там всего лишь дорожный шум,
Шум дождя и рассветный туман.

Я прошу – не пиши до слёз,
Береги глаза хоть чуть-чуть,
Обещаю - уйду из грёз,
И найду во всём этом суть.

Я прошу – посмотри вокруг!
Убери пока телефон.
Весны воздух рискни вдохнуть,
Прогони зимы страшный сон.

Я прошу – забудь это всё,
Этот бред не стоит тебя.
Кризис мы сейчас переждём,
И простим в сердцах, уходя.

Я прошу – не сжигай мосты,
Пусть мосты от дождей заблестят!
Это счастье, что ты – это ты!
Ну а письма пусть птицей летят.

Я прошу – пусть тепло постоит,
Как в долину опущенный пар,
Пред грозой будто воздух парит,
И не сможет случиться пожар.

Всё сойдёт как в дожде на авось,
И пройдёт по соседским следам.
Пусть промокнуть придётся насквозь,
Но не в страстной любви сгореть нам!

Это счастье, пойми и прости,
Переписка ведь это не суть,
У нас разные вышли пути,
И тебе до меня не свернуть.

* * * * *
Я шла по тропинке в храм,
У меня счас болит голова,
Снег ручьями тёк по бокам,
Это было в восемь утра.

Я устала будто бы жить,
Но надо пытаться успеть,
По ступеням в верх самый взмыть,
Стихи дописать и допеть.

А солнце в синеющей мгле
Лучи разбросало вокруг,
И тонут лучи в синеве,
Сугробы, испачкавшись, мрут.

Просторы, что белым звали,
Теперь почернели в воде,
Зимы дни как будто прошли,
Как в глубоком призрачном сне.

* * * * *
Разреши к тебе мне привязаться,
Хоть чуть-чуть.
Чтоб по свету тенью не слоняться,
Как-нибудь.

Разреши не быть простым прохожим,
А сестрой.
Пусть по виду будто не похожим,
Но родной.

Это здорово, прекрасно, чисто,
Хорошо!
Только бы всё это не исчезло,
Не ушло…

И хоть горько в мире тесном:
Страх, война.
На том свете будем вместе
Мы всегда.

* * * * *
Все истории мира я тебе не расскажу.
Все процессы вселенной я с тобою прогляжу.
Куда это прикатит, скажи на милость мне,
Мы же подерёмся, будто в детстве на дворе!

И конечно же придётся тебе снова уступать.
Ты жалеешь сердцем добрым, готов многое понять.
Не могу терпеть я, право, вижу много набралось,
Чтобы выпустить из сердца всю накопленную злость.

Ровно столько, чтобы светом зарниц в небе полыхнуть,
И дробить дождливой каплей молний торопливый путь.
Ровно столько чтобы резко наконец-то замолчать,
И быть может где-то спешно как-то каяться начать.

* * * * *
С апрельскою капелью – каждый год награда,
Счастьем боязливым нежно беспокоя,
Новых чувств избыток - лёгкость и отрада,
Сердца стук колышет, как волна прибоя.

С апрельскою капелью - новою душою,
Я к тебе тихонько выйду в переулок,
И скажу по правде – ты мя беспокоишь,
Пьянишь и окрыляешь, бередишь рассудок.

Ты такой серьёзный, а весна приходит,
А весна приходит набекрень убором,
Сумасшедшим вихрем по земле проходит,
И приносит радость неземным простором.

Я теряю разум каждый год весною,
Каждый год весною, ощущая счастье,
Тороплюсь признаться: новою порою,
Я тобой болею, влюблена отчасти.

Но весна промчится, и в жаре утихнет
Радость от весенней свежести апреля,
Но я не забуду, как постом под ливнем,
Что любовь реальна, мне пришлось поверить.

* * * * *
Устал он и занят, как дождь тротуаром,
Как косые лучи заходящего солнца
Ладонью ложатся в оконные рамы,
А после и небо пожаром займётся.

Устал он и занят, как часы переходом,
Как пульсация слабой и жизненной жилкой,
Эскалатор ступенями, рельсы трамваем,
Пешеход светофором, розетка же вилкой.

Устал он и занят, как будни неделей,
Как разные мелочи формой обёртки,
Устал он и занят, как снегом метели,
Водою река и движением лодка.

Устал он и занят, как разные вещи,
Как вот например голоса домофоном,
Как кошки подвалами, воском подсвечник,
А школьник наверное новою формой.

Устал он как ночь, что бессонно мерцает,
Как старые истины, которым не биться,
Устал он, как чай, что не утром заварен,
Наверно, как сон, что десятый раз снится.

Устал он и занят, как солнце восходом,
Весна половодьем, игрою ребёнок,
Устал он и занят, как двери проходом,
И как клубком ниток Алисин котёнок.

* * * * *
Вот и прошло всё яркой загвоздкой,
Вспышкою теплой знакомого света,
Вот и прошло всё, лишь капли от воска
На тёплом полу не соскоблены где-то.

Ярко, открыто, солнечно, ветер,
Дуя порывом, погоду меняет,
Чья-то собака, какие-то дети,
Суровые мамы почтенье вселяют.

Вот и пришло всё, остался росточек
Покоя, прохлады, небесного счастья,
Росток этот в дерево вымахать хочет,
Взрасти и окрепнуть для будней ненастья.

* * * * *
Такого выстраданного «нет», как бы души один осколок,
Не говорила никому за всю свою большую жизнь.
Такого чёткого, как днём, и откровенного, как ночью,
Такого резкого, как свет, как окрик вслед «остановись».

Такого выстраданного «нет», как ветер, дверь открывший настежь,
Не надувало никому от моей скованной руки.
Тяжёлого, как рыбный дух, и раздражённого, как «хватит»,
Такого рвущегося «нет», как буря снега на пути.

Такого выстраданного «нет», как самолёт, чертящий небо,
Не приходилось посылать мне никому ещё в ответ.
Он меня звал. Хотел увидеть.
Но невозможно. Просто: нет.

* * * * *
Нет в мыслях обижаться у меня,
Ведь знаю я, что ты меня правее.
В общенье практика есть у тебя,
И вижу точно: ты меня умнее.

Но есть такое свойство у меня,
Слова не в разум часто попадают.
Углями в сердце проникают, прогоря,
И сердце рвёт и мечет, им внимая.

Ты прав, в конечном счёте прав,
Как правы все врачи и практиканты,
В халатах белых скрыв свой личный нрав,
Они честны и чисты, как бриллианты.

Но ты ж не врач. А я не пациент.
Как хорошо, что мы не в этих рамках.
Так что оставь. Тебе такой совет.
Оставь меня в моих воздушных замках.

* * * * *
Дым и луна чуть надкушена слева
Двоится в окне с ореолом вокруг,
Дружба иль служба, быль иль небыль,
Контакт или реальность, враг или друг.
Что-то забыто, а что-то подгнило,
Оттаяло где-то, а где-то по льду,
Где-то с дресс-кодом и бесконфликтно,
Где-то страшливо и как на войну.
Где незабудкой, красивой открыткой,
Мгновенным скриншотом, шуткой всерьёз,
Где-то рассеянной полуулыбкой,
Лампой настольной, икринками слёз.
Где-то со страхами, всплесками линий,
Назойливым образом в замкнутый круг.
А к ночи бесстрашный и пепельно-синий
Горизонт дымным маревом закрывается вдруг.

* * * * *
Н-да, и он был машинист электропоезда,
И электричку вёз в метро тоннелями,
В ночное время эсэмэсить совестно,
А он в метро ночном всегда потерянный.
И отвечать не мог он сообщением
Из-за в метро работы утомительной,
Он уходил молчаньем от общения,
Молчаньем игнорирующим и длительным.
Устал и занят был сосредоточенно,
Тепло метро и гул в тоннелях ужасом,
Он был всё время как бы обесточенный,
От нитевидных труб, в пути что кружатся.
Не оценила я, насколько трудная,
Работа человеку в жизни выпала.
Вдруг вижу резко: остановка людная,
А я в вагоне, кажется, забытая.
А машинист сидит в напряге графика,
И слово вымолвить ему не можется.
Молчать как говорить: была бы практика,
Смолчишь с улыбкою, и дело сложится.

* * * * *
Я так боюсь, что он потом рассердится,
Рассердится и выскажет, что думает.
И мысли мои ссорятся со скрежетом,
То вдаль летят, а то толкутся ступором.
Не избежать мне сцен с словами колкими,
Я ощущаю это прагматически.
Слова вонзятся в сердце льда осколками,
И я начну лить слёзы истерически.
Но что поделаешь, ведь сцены – сценами,
А на дворе май месяц шепчет листьями.
В аптеках же - метаморфозы с ценами,
А под ногами пыль и лужи склизкие.
Ещё трава не набрала движения,
И мать-и-мачеха робеет издали,
А подбирать в ответе выражения
Непросто это даже с людьми близкими.
Молчание маячит грозным сторожем,
И кажется в нём скрыто отторжение.
Возможно, что молчать подобным образом
Желание не вызвать гнева жжение.
Спасибо потому молчанью выскажу,
И отойду назад тропой забытою,
И если что-то я потом не выдержу,
Прошу прощения почти в открытую.

* * * * *
А потом, глядишь, и всё изменится.
Стану я пригожей в небе солнышка.
И пока тон грубости не сменится,
Постараюсь просто успокоиться.
Довела, ну что теперь поделаешь.
Вижу, отшивания срываются.
Не обида, кажется, давление,
От слов резких быстро поднимается.
Не инфаркт, инсульт иль просто обморок,
Слов забор в глаза доской врывается,
И колотит сердце словно колокол,
И дрожанье тела начинается.
И не грубость же словами сказана,
Нет, не грубость и не оскорбление.
Просто было вежливо показано,
Равнодушное простое отторжение.
Быть отшитым кем-то верно здорово,
Для смирения полезно выстрадать,
И горнило в этом есть для золота,
Если гнев и зло никак не высказать.
Горечь мысли в головокружении,
И взрывает сердце кровь сердитую,
Нервы жжёт большое напряжение,
Воскрешая боль уже забытую.
Да не в том же дело, кто и как и что,
А в души невидимых движениях,
И возможно кто-то не хотел того,
Получилось чтобы отторжение.
А победа над бедой тогда,
Если гнева вспышка пересилена.
Грубость же, она живёт всегда,
И бороться надо с ней усиленно.

* * * * *
Когда он выйдет, а я зайду,
И пластырь липкий оставит след,
Прогонит пекло красу-весну,
И в телефоне не будет мест,

Картинка скажет: всё суета,
И вскрыть ответ ему - тяжело,
Ты ждёшь ревниво шести утра,
Бежишь вперёд, а там ничего,

Когда он спросит, а ты смолчишь,
Но громким шёпотом вопль в ответ,
И стрелок путь не опередишь,
Они уже не замедлят бег,

Когда жалеешь, что пустота,
И ищешь смысла, где смысла нет,
Привет роняешь, потом пока,
И так проходит по многу лет,

Что ведь посеешь, то и пожнёшь,
Опоры в людях нельзя искать.
Когда поймёшь вдруг, зачем живёшь,
И перестанешь в игру играть,

Быть может силы войдут как встарь,
И ты возможешь ещё пройти,
Чтоб после смерти не стало жаль,
Без цели пройденного пути.

* * * * *
"Причины написания сообщений бывают совершенно разные. Но она поняла внезапно, в самом разгаре разговорной стычки, зачем столько времени ему писала. И пообещала: я отстану от тебя тут же, если… Если…
Серое небо, бурые кочки, дорога. Мы едем, нас трясёт. По окраинам, впереди и сзади грязные лужи. Леса, выжженная земля. Мы ехали долго, нас укачало. Голова болела, позывы на рвоту. Раздражение накапливалось. Собирался дождь. Его серые капли меланхолично капали нам на головы. Было неприятно. Сначала он капал тихо, нечасто. Нас качало. Знобило. Запахло пылью. Но мы не останавливались. Ехали. Тут вдруг - мы подпрыгнули – нас встряхнуло – ухаб, не разглядели. Замедлили, отдышались. Полило как из ведра. Остановка не предписана таким как мы путешественникам. Мой спутник был сосредоточенно занят чем-то своим, серьёзным и постоянным, как это серое вспухшее дождём небо, висящее низко над нашими головами. Какие-то мокрые склизкие черви ( или это гусеницы? ) выползали на дорогу. Они беспомощно барахтались в грязной земле. Мой спутник периодически их придавливал, и они смиренно уползали глубже в землю. Небо темнело. Мы всё ехали. Даль была весьма туманна и темна. Диалоги сводились к червям. Становилось всё тяжелее. Я мешала – слишком тяжёлая. Поправилась на 10 кг. Червивые мысли то и дело сбивали нас с правильного пути. В итоге мы оказались в канаве, взаимно прибавляя: не трогай меня. Выбрались, не обсохли, побрели вперёд. Не зги не видно. Компаса нет. Раны от укоров болят. Скоро загноятся. Ничего не помогает. Зачем едем уже непонятно. Всё потеряло свой смысл.
- Если ты хоть раз назовёшь меня по имени!
Он назвал. И наваждение кончилось.
Солнце, сухая ровная дорога, зелёная трава и голубое приветливое небо. The end)))"

* * * * *
Не сиди в соц.сетях, люби.
Воздух свежий впусти в окно.
От картинок глаза береги,
Чтоб не влезло случайное зло.

Не сиди в соц.сетях, читай.
Для детей что-нибудь напиши.
Труд молитвою перемежай,
И настройкой займись души.

Не сиди в соц.сетях, молись.
Относись к моменту всерьёз.
Громких слов о себе берегись.
Уходи от навязчивых грёз.

Не сиди в соц.сетях, учись.
Прогрызи науки гранит.
Убеждений своих не стыдись,
Чтоб луч света в жизнь солнцем проник.

Не сиди в соц.сетях. Гляди:
Это всё же немножко обман.
Не теряй свою душу в сети.
А иначе ты просто - пропал.

* * * * *
Щеми, щеми, забытая рана,
Щеми, щеми, душевный нарыв,
Где промолчать, там слово сказала,
Где прокричать, там рот не открыв.

Щеми, щеми, продрогшее сердце,
Щеми, отмечай зарубки вовнутрь,
Когда силой слова друг гневно подрежет,
Так больно обратно бывает свернуть.

Щеми, щеми, специфика нервов,
Щеми и раскаяние оживляй,
Пускай не хватает душевных резервов,
И прошлому трудно крикнуть "прощай"

Щеми, щеми, печальная песня,
Щеми, оставляй слезу на щеке,
Пусть одиночество станет чудесно:
Раз ты одинок – значит ты налегке.

* * * * *
Ты ведь в меня не влюбишься –
Влюбляются не в таких.
Ты со мной просто простудишься,
Подхватишь душевный грипп.

Ты ведь в меня не влюбишься.
Не надо, прошу, страдать.
Вот всегда так – оступишься –
А потом ни зги не видать.

Ты давай, милый друг, не придумывай.
В пустырях ведь трава не растёт.
Тебе кажется только, что умная -
Так и дура с ума не сведёт!

Не припомню такого я случая,
Чтоб по мне хоть один – страдал.
Потому что я слишком липучая,
Это знает лишь тот, кто узнал.

И не надо ни капли печалиться,
Что тебе до меня не достать.
И критерий, что зрительно нравится,
Да не будет тебя пленять.

* * * * *
Чтобы начался дождь, чтобы пролился тепло и интимно,
Чтоб попали на душу иссохшую капли воды,
Чтобы так полилось, как из сердца – любвеобильно,
И как сердцем стучало волнами одной доброты.

Чтобы начался дождь, чтобы листья, пыхтя, засопели,
И согнулись травинки от славной осады его,
Чтобы капли дождя по асфальту ручьями запели,
И на форте с пиано их пение вдруг перешло.

Чтобы лето, промокнув насквозь, улыбкой занялось,
И от капель дождя начало, наконец, оживать,
Чтобы небо, пролившись водою, светло улыбалось,
И земля начала как чудесный сад благоухать.

* * * * *
Я позвала – и ты откликнулся.
И я подумала, что счастлива.
Ну а потом внезапно сдвинулось
То, что во снах хранится частию.

И я застыла, горько слушая,
Ты говорил мне повелительно:
Что забывать – сейчас есть лучшее,
И чтоб не помнить даже имени.

И я дрожала как осиновый,
А ты стоял с угрозой вызова,
И оправдания красивые,
Летели горстью писем сызнова.

А сон прошёл, но ощущение,
Что называть тебя по имени
Ты запретил мне к сожалению
Осталось выщербленной выемкой.

С лучами солнца всё рассеялось,
Как наваждение ужасное.
Но из кусков событий клеятся
Сюжеты снов – боязнь всегдашняя.

* * * * *
Мыслительные процессы – парализуются,
Что хочешь сказать - уже нет значения,
Но слышишь слова – и слова эти - с улицы,
Залпом своим останавливают вторжение.

И ты в тихом ужасе - останавливаешься,
Холод внушаемости - реализуется,
Былое вспомнить тщетно пытаешься,
С дикой скорости на стоянку паркуешься.

А потом – по минутам – на вышку взбираешься,
На вершину понятий, словами намеченную.
И простить и понять и забыть всё пытаешься,
Оценить всё по-девичьи просто и ветрено.

Письма снова приходят нежданно-негаданно,
Каждый раз диалог с простых слов начинается.
И когда писем ждёшь – всегда честно обрадован,
Когда кто-то в ответе на тебя не ругается.


* * * * *
Я буду снова расколота,
Славами его, точно молотом.
Тяжёлое и свербящее,
Бередит меня настоящее.

Скажу я тебе на прощание:
Прости меня: я нечаянно.
Сижу, жду удара молотом.
Не будь ты, прошу тебя, роботом.

Подумаешь, что-то там выросло,
Из семечка – злака пупырышки.
Всё так: мы растём, развиваемся,
Влюбляемся и прощаемся.

* * * * *
Меня сильно мучает, что я его мучила,
Что я не давала ему отдыхать,
Что я загружала его во всех случаях,
И что я так много посмела писать.

Меня сейчас мучает, что я его мучила,
А он был так занят и очень устал.
И я надоела ему и наскучила,
Но он мне в общении не отказал.

Я помню: «забань меня!!» - «банить не буду»,
Вынес печальный он мне приговор.
Хоть с графоманией общаться нам трудно,
Но мы продолжали вести разговор.

Но только однажды случилось несчастье,
Меня как-то раз на него «понесло»,
Но в этом несчастье была доля счастья –
Ведь после него меня «в бан» унесло.

Теперь не могу я писать слишком много,
Ни часто, ни редко, ни даже чуть-чуть.
Но это мне к счастью такая дорога,
И с этой тропинки уж мне не свернуть.

* * * * *
Я фигню не пишу никому.
Я не знаю, что это значит.
Пригрозить захотелось ему.
Пригрозил заблокировать мальчик.

Ну и пусть, что теперь, что с того.
Заблокировать силы не надо.
В жизни ведь не увижу его,
И идти не придётся нам рядом.

Я фигню не пишу никому.
Я весьма, так сказать, сожалею,
Что пришлось натолкнуться ему
На сверхценную эту идею.

А вообще, что такое фигня?
Отчего происходит, что значит?
Ерунда, ералаш, толкотня,
Кто смеялся, тот скоро заплачет…

Я фигню не пишу никому.
Я давно это всё перекрыла.
Как воды дребезжащей струю,
И не надо мне взбучки из мыла.

* * * * *

Я нуждаюсь в твоей силе,
Что ни говори.
Так мне нужно хоть частицу
Силы что внутри.

Так всегда. Сближаться людям
Очень тяжело.
И что наши разны судьбы -
Так уже пошло.

Я не против, раз общаться
Не судьба с тобой.
Всё труднее мне, признаться,
Быть самой собой.

Просто видно я нуждаюсь
В этом косяке.
Но захочешь – попрощаюсь
Я ведь налегке.

* * * * *

Ты всё равно не унывай.
Пусть будет так, как это нужно,
И если с кем-то ты недружно,
Ты всё равно не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Тропа лыжни идёт под гору,
Препятствий много, финиш скоро,
Прошу тебя, не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Поверь – один – ты сможешь много,
Пускай уйдёт любви тревога,
Прошу тебя, не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Ошибок случаи простые,
Ведь мы – грешны, а не святые,
Прошу тебя, не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Пусть жизнь зажмёт в тиски стальные,
Но на том свете – выходные –
Прошу тебя – не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Ты помни – главное - быть с Богом,
Он проведёт тебе дорогу,
Прошу тебя – не унывай.

Ты всё равно не унывай.
Неси свой Крест, скорбями, честно,
Пусть тяжело, пускай и тесно.
Прошу тебя не унывай.

* * * * *
Нормально друг меня отбрил,
Не очень-то по-дружески.
Он глубоко меня пробил
Как пулей чёрным ужасом.

Я приросла тогда к одру,
И с дрожью сердца думала,
Он троллит или ему лгут,
Но вряд ли он придумывал.

Я начала ему писать,
Но он не реагировал.
И ужас стал во мне крепчать,
Взрыв нервный спровоцировал.

* * * * *
Ну ты чего, скажи, молчать изволишь
Я наглою тебе кажусь наверно
А я, ты веришь, просто беспокоюсь
Я беспокоюсь как обыкновенно

Как в детстве у окна в подъезде стоя
Я поджидала бабушку с работы
Тогда снежинки, в свете лампы роясь
Казались частью целой снежной роты

Что не грубишь, на том скажу спасибо
Грубить оно всегда ума не надо
Плевать, что всё выходит некрасиво
Что ты живой, я этому лишь рада

Вот странно, мы чужие, но родные
Мы как в приюте в жизни сей собрались
И не всегда как должно мы прямые
Уж слишком часто в жизни пригибались

Вот грубость хочешь ты сказать и лишне
Ведь ты поверь губить тут нету смысла
А я, предчувствуя, пригнусь зайчишкой
И из столба вдруг стану коромыслом

Смешно, какие образы приходят
Но ты молчать, увы, теперь изволишь
А дни, часами тикая, уходят
И ты стать ближе точно не позволишь

Ну и не надо, буду издалече
Я наблюдать, пока не станет смысла
Как всё пройдёт, то духу станет легче
Часы считать не станут больше числа.

* * * * *
Занят. Общайся с теми, кто свободен.
Странно. Смысл фразы этой не уловлен.
То есть. Работа дом библиотека.
Письма – есть очень сильная помеха.

Знаю. Я не хочу с тобой общаться.
Всё уж. Мне надоело препираться.
Я же. Всё близко к сердцу принимаю.
Я тут. Я ничего не понимаю.

Ты ведь. Частенько ты меня кусаешь.
Грубо. Я не со зла, ты это знаешь.
Я же. Не флиртовать с тобой решилась.
Что же. Ты мне грубишь, скажи на милость?

Всё тут. Я вижу снова сообщенье.
Нет им. Нет сообщеньям больше чтенья.
Я же. Я просто сидя обмираю.
Что в нём? Смысл фразы плохо понимаю.

Видно. Я очень сильно ошибалась.
Но я исправить всё старалась.
Только потом опять пошло под гору.
Глядь, и – и развязались разговоры.

Да всё - всё это мелочь не разборка.
Суть в ней – такая влажная уборка.
Боль же – всего лишь малая прививка.
Чтобы чувство влюблённости не вышло.

Я всё. С тобой согласна, понимаю.
Всё я. Весь хлам записок убираю.
Как мне. Мне надоело притворяться.
Я же. Другая я, если признаться.

* * * * *
Мне нельзя туда писать.
Да и нет такой охоты.
Будет он, шутя, вскрывать
Мои письма словно соты.

Мне нельзя туда писать.
Солнце, праздник и мальчишка,
Цифры, буквы и тетрадь,
На кровати снова книжка.

Мне нельзя туда писать.
Карты, реки, пешеходы,
Блоги, судьбы, писем прядь,
У подруги были роды.

Мне нельзя туда писать.
Он рассердится, я знаю.
Я могу его понять.
Но он плохо меня знает.

Мне нельзя туда писать.
Крыши, стёкол крокодилы,
Банк кредит внушает взять,
Тур висящий на Мальдивы.

Мне нельзя туда писать.
Вспышки, слёзы, отношенья,
Правду любит или лгать,
Принимает ли решенья.

Мне нельзя туда писать.
Сложности, работа, мысли.
Денег нет – строка – и знать
В этом всё решилось смысле.

Не могу. Ну как же так.
Деньги ведь не всё решают.
Тепло сердца не продать,
И за деньги не прощают.

Мне нельзя туда писать.

* * * * *
Листом полететь осенним, осиновым,
Присесть на дороженьку, зашуршать,
Чтоб по ветру вылететь к небушку синему,
И видеться после совсем перестать.

Листочком наморщенным прижаться к прохожему,
Приклеиться сбоку как старый лоскут,
Пока он движением ненастороженным
Не скинет его на истоптанный путь.

Ты чувствуешь? Листик к тебе как привязанный?
Чувствуешь, как он иззябло приник?
Чувствуешь, что он, как будто приказано,
Не может отстать от тебя не на миг?

Что же за листики летают по осени,
Усталые листики больших городов,
Сказать он не может, не то его бросили,
Не то не хватает отеческих слов.

Осиновый листик устало привязанный,
Как старый лоскут на заплатках ковра,
Как чей-то привет, ненавязчиво сказанный,
Как тёплые старые родные слова.

А ты его выбросишь, и он как наказанный
Будет летать по приютам земли.
Ты пожалей его, но не привязывай,
Как пожалеть бы грустинку могли.

* * * * *
Внезапно всё хлынуло, вся нежность, с слезами и силой,
Внезапно расторглось сжатое болью в комок.
Расторглось и вылилось легко и тепло и красиво,
Как будто бы сняли оттуда заветный секретный замок.

Внезапно открылась завеса души сокровенной,
И вылилось то, что нельзя каждый день наблюдать.
Там были мечты и в забвенье дремавшая нежность,
Поэтому лишь, что сумел это кто-то понять.

Он нашёлся. Легко, и ужасно серьёзно.
Он читал каждый день в суете миллионы из слов.
Он молчал и молчал и молчал в уголке осторожно,
Но всегда был к ответу он так, словно к битве, готов.

А потом он смолчал, но внезапно качнулись вагоны,
И прошла по проходу смущённая спешкой толпа.
А потом он смолчал, но в груди прозвучало как слово:
Не стесняйся, откройся, скажи, и не мучайся так.

* * * * *
Всё прошло, ничего нет.
Просто был какой-то бред.
Просто что-то сорвалось,
С чем-то в чём-то не сошлось.

Всё прошло. Ничего нет.
Только жгучий солнца свет.
Только где-то там вдали
Вздохи, хрипы и шаги.

Всё прошло, ничего нет.
Лишь остался мокрый след.
Лишь осталось теплота,
Да вопросом: что не так?

Всё прошло, ничего нет.
Даже выброшен букет.
Даже вытерта вся пыль,
Чтоб поверить: это быль.

Всё прошло, ничего нет.
Только мысленный портрет.
Скажу краешком души:
Ты меня так не души!

Всё прошло, ничего нет.
Всё, что было – то во вред.
И нельзя другому мстить,
Только ты меня прости!

* * * * *
Какие-то тяжёлые отношения.
Как дожди, грозою гремевшие,
Как непринятые решения,
Сообщения, всем надоевшие.

Какие-то тяжёлые отношения.
Как гвозди, картину прибившие,
Как словесные томные прения,
Как уроки, время убившие.

Какие-то тяжелые отношения.
Как тропинки, травою заросшие,
Как росинки в момент испарения,
Как букеты, в гербарий засохшие.

Какие-то тяжёлые отношения,
Как молчания стены неделями,
Как ненужное нервное рвение,
Как в ночи возвращаться аллеями.

Какие-то тяжёлые отношения.
Как рассветы в час ночи сверкнувшие,
Как горячего солнца свечение,
Как растенья в июле пожухшие.

Какие-то тяжёлые отношения,
Как накрученные желания,
Как замотанные прочтения, -
Так приносят они - отчуждение.

* * * * *
Я как зеркало устало отражаю
То, что ему нужно отражать.
То ли банил он меня, не знаю,
То ли просто слов не смог сказать.

То ли было, то ли просто сплыло,
То ли правда, то ли просто ложь.
То ли как всегда - меня накрыло,
То ли в полной тьме своей идёшь.

То ли лирика, а то ли процедура.
То ли практика, а то ли пелена.
То ли психика, и ты при нею - дура,
То ли вместе все – а ты одна.

То ли он решил меня лишиться,
И игнорить стал на всех парах.
То ли я тепла ждала от принца,
Да принц был всё время впопыхах.

Не поймёшь. Не буду очень строго
Я его за это обвинять.
Всё равно не вместе нам дорога,
И друг друга вряд ли нам понять.

* * * * *
Он думал наверно, что я распущенная,
А я оказалось просто несшитая.
И если картина казалось запущенной,
Теперь та картина - гвоздями прибитая.

Он думал наверно, что я отпетая.
Но разве возможно исчислить нотами?!
В песенки шорохов мыслей одетая,
Я летаю фантазии бурной полётами.

Он думал наверно, что я ужасная,
Что я только злостно манипулирую.
Ну а может, решил, что я страшно опасная,
И об этой опасности сигнализирую.

Он думал наверно, что я отбитая,
От рук и всего, что есть в людях хорошего.
И я оказалось просто разбитая
Словами, что в сердце мне камнем заброшены.

Такая история. Не очень, мне кажется.
Так сдержанно, чётко и недоверчиво.
Но верю, забудется. И снова окажется,
Что небо чудесное северным вечером!

* * * * *

Он меня никогда не любил.
Только похотью временем влёкся.
И в мгновение всё позабыл,
Позабыл, как ребёнок отвлёкся.

Он меня никогда не любил.
Может только жалел откровенно.
И терпенье чрез силу растил,
Вместе с жалостью – попеременно.

Он меня никогда не любил.
Может, тронут был чем-то отчасти.
Но потом это он перекрыл,
Чтоб сердца не разбились на части.

Он меня никогда не любил.
Просто был он горячим и смелым.
Просто много всего пережил,
Стал в любовной науке умелым.

Он меня никогда не любил! -
Пронеслось в голове в это утро.
Ну и что ж. Не любил и забыл –
Это верно. Но боль почему-то….

* * * * *
Если чувство вырвется, что я буду делать?
Я ж взорвусь фейерверком разноцветных слов!
И в любви признаюсь, если дойдёт дело,
Впрочем, не признаюсь, – но ты будь готов!

Если чувство вырвется, что я буду делать?
Я же стану песней, нотой дотянусь.
Я же стану белым падающим снегом,
И снежинкой смелой молча прикоснусь!

Думаешь, игнором можно что-то сделать?
Нет, нельзя игнором сделать ничего.
Может только разве зла в ответ не срезать,
Остальное вряд ли. Так уж тут пошло.

Если чувство вырвется, что я буду делать?
Я не знаю, как бы это всё сдержать!
Я прошу жестоких слов в ответ не резать,
Иначе всё пропало. И тогда – бежать.

Если чувство вырвется, что я буду делать?
Вырвется же, право! Как бы переждать…
Отойду остынуть, стукнувшись в шлагбаум,
А потом подумаю, что должна сказать.

* * * * *
Я не смогу, родимый, доказать,
Что я болею, в целом, не тобой.
Я удивляюсь, как не видишь ты,
И как ты грубо действуешь со мной.

Я не смогу, родимый, доказать,
Что не имею злостный я расчёт.
Что не любовь меня к тебе влечёт,
А просто слово хочется сказать.

Я не смогу, родимый, объяснить,
Причину, по которой я слабей.
И от того мне на душе грустней,
Но грусть сию потребно отложить.

Я не смогу, родимый, доказать,
Что я не то, увы, совсем не то.
Я так хочу, чтоб смог ты опознать,
Что я пустышка, я вообще никто.

Я не смогу, родимый, доказать,
Что я живу в реальности без грёз,
И что вообще мне не пристало лгать,
И что не нужно мне ненужных слёз.

Я не смогу, родимый, доказать,
Как мне, живой, потребен тоже свет,
И если б смог ты ласково сказать,
Я б засветилась солнышком в ответ.

Я не смогу, родимый, доказать,
Что я больна, слаба и в том вопрос.
Не надо, я прошу, со мною рвать,
Со мною слишком будет всё всерьёз.

Я не смогу, родимый, доказать.

* * * * *
Это глупая паника, но ты слишком тихо молчишь,
А за окнами молнии, гром и машины сигналят.
Я уже позабыла твой голос, случайно ты мне не звонишь,
И письма твои мне тепла и поддержки не дарят.

Ну что? Разве плохо? Молчать, всё-таки, не грубить!
Есть плюс и в молчанье, и отдых от слов тоже нужен.
Меня начинало от слов твоих нервно знобить,
И как вспоминаю, становится только мне хуже.

Ну что ж, помолчим тогда тихо годами вдвоём.
Молчанье вдвоём это что-то уже неземное.
Ох, ладно. Скажу лучше так: давай разорвём!
Стену из молчания, и слово оброним простое.

Давай разорвём! Отношений сих нервную грусть,
И радость от встречи пусть снова зардеет зарёю.
Давай разорвём! А раны останутся, пусть.
Их время залечит забытья прохладной водою.

Ты так испугал! Я с тревогой гляжу в переписку,
И жду, что сейчас красным знаком возникнет письмо.
Где ты мне отдашь роковую и злую расписку,
А я захочу в тот момент разогнаться в окно.

Ох, ладно. Пока ты щадил мои нервные нервы.
Спасибо на этом я после, наверно, скажу.
Но у меня, понимаешь, иссякли, иссохли резервы,
И я напряжение большего уже не сдержу.

Как молния если ударит – скачок напряженья,
И может случиться от этого реальный пожар.
Так я ожидаю со страхом твоё сообщенье,
И кажется мне, временами, что это - кошмар.

* * * * *
Ну, давай, ага: не отвечай, не просматривай,
И письма мои раздражённо накапливай.
Я температурю прошлым, накапливаю тревогу,
И снегопадом писем угробленная дорога.

Дождь хлестал и лил, и мгновенно размазывал,
Хныкал и моросил, булькал, ныл, пересказывал,
Как бывает в жизни, годами сложенная привычка:
Писать в никуда, помечая– сугубо лично.

А потом во мгновение всё что было – зачёркнуто,
И живой диалог прорастает бульварами,
И что было согнутым – в мгновенье разогнуто,
И где был ты один, там становятся парами.

И где был лишь страх, там тепло настоящее,
И где был кошмар – пробивается солнышко,
И где был лишь сон, уже утро бодрящее,
И тебе легко, словно сделался пёрышком.

* * * * *
Меня подмывает писать людям, которых я дико боюсь,
Я им пишу, потом убегаю, и снова сдаюсь,
И знаю, после я буду плакать, не спать и страдать,
Когда вместо ласки он резко сможет подальше послать.

Но после ночи наступит утро, и суть прояснится вещей,
Я вовсе не то, чем давеча казалось, да и он не так чтоб Кащей,
Зачем же было писать куда-то, где могут послать,
Чтоб после ночью видеть кошмары и вовсе не спать.

* * * * *

Пора уж давно доминанты менять,
И мысли свои смазать смазочным маслом,
Чтоб если пришлось скорбеть и страдать,
Не стало бы это чрезмерно опасным.

Скорбеть же не страшно, если в душе
Чувствуешь Бога тепло и заботу,
И смерть-то не будет страшной уже,
Ведь вся наша жизнь – на вечность работа.

Пора уж давно доминанты менять,
Как колёса меняют и в целом машины,
Иначе до вечности нам не достать,
И будут ужасными все перспективы.

Пора уж давно доминанты менять.

* * * * *
Когда ты дойдёшь до окна моего, дорогой,
И всё прочитаешь, что я тогда написала,
Я вспомню снова, что нам умирать – а значит, домой,
Домой возвращаться, тебе как и мне, - и в этом отрада.

Но ты не заходишь и снова неделей молчишь,
И сердце моё разрывается ветрами в бурю,
Что в реальности надо общаться, ты говоришь…
Ты реальный вполне! Но попросту ты не рискуешь.

За окнами солнце золотится осени тёплым лучом,
И вечером рано, уж в восемь совсем потемнеет,
Когда б мои письма ты просто глазами провёл,
То письма подумали бы, что их кто-то жалеет.

Нет связи обратной, в полётный уходим режим,
И ты не читаешь и банишь – короче, нет связи.
Ты знаешь, привыкла.. но сердце! Ведь в сердце есть жизнь,
А жизни процессы мои на тебе как нарочно завязли.

* * * * *
Я скучаю. Пишу эти строчки.
Между нами кондовый игнор.
Ну а я, будто с папою – дочка,
В этом чувствую только простор.

Ты меня абсолютно не знаешь,
Я ребёнок, быть может, ещё,
Я сжимаюсь, когда ты ругаешь,
Расслабляюсь, когда уже всё…

Ты не мог бы, родной, хоть минутку
Просто рядом со мною побыть,
И сказать что-нибудь как бы в шутку,
А не молча всё время рубить.

Ты не мог бы немного отвлечься,
От той темы, про что я пишу,
И представить, что я – просто нечто,
И ответить смешком, я прошу.

Ты не мог бы не ранить случайно,
И не ставить на место меня.
Я поверь ни на каплю – нахальна,
И тянусь как цветок до тебя.

Ты прости. Не моги расставаться.
Ты прочтёшь это после, когда
Уж другое мне будет казаться,
А что было – уйдёт как вода.

Ты не мог бы побыть человеком,
Ну каких-нибудь десять минут,
И нормальным горячим ответом
Мою гордость тупую свернуть.

Ты не мог бы пушинкою слова
Мне на ум, будто ветром, упасть,
Чтоб я стала как раньше здорова,
И впросак чтобы нам не попасть.

Ты не мог бы.. ну ладно, прощаюсь.
Ты смоги это всё как-нибудь.
И надеюсь, потом не раскаюсь,
Что писать тебе стало тянуть.

* * * * *
Он был добр, очень близок, приветлив,
Как с утра неба краешек чист,
Был он честен, радушен и светел,
Как асфальт пробивающий лист.

Был он разным, суровым порою,
Как ветра ледяных перемен,
Как наст снега промёрзшей зимою,
Как чертёж уже вымерших схем.

Был он разным. Бывал он беспечным.
И весёлым, и грустно-немым.
Молчаливым и чистосердечным,
Очень сложным и очень простым.

Был отзывчивым, жертвенным, верным,
Другом друга и другом подруг.
Был он чётким, родным, незабвенным,
Замыкающим родственный круг.

Он и есть. Просто он отдалился.
Просто стал он далёк, не достать.
Если видишь, что кто-то влюбился,
То конечно тут надо удрать…

Но влюбленность есть трудное чувство,
Затрудняюсь его описать.
Но оно уж прошло. Только грустно:
Друга лучшего мне не сыскать.

* * * * *
На чьих коленях я лежу???!!!
Не понимаю!!!!
Он держит голову мою,
Сидит, не встанет.

Под головой моей тепло
Чужих коленей,
Удобно так и хорошо,
И клонит к лени.

Я ощущаю всем нутром
Что я на ком-то.
Что я лежу совсем пластом
Совсем обломком.

Под головой моей тепло
Уютно очень.
А он сидит и хоть бы что,
И встать не хочет…

На чьих коленях я лежу??
Признайся сразу…
Хоть «извини» тебе скажу,
И встану разом…

* * * * *
Я же девочка, пойми, девочка,
И не знаю, что уж не нравится!
Что не птица я, и не белочка?
А ты мальчик. Ну как мне понравиться?

Вот не знаю уж. Очень чувствую
Что с другого я отражения.
Ты хоть раз бы мне посочувствовал,
И вошёл б в моё… положение.

Ну, наверно я не некрасивая,
Много детского, много странного,
И как в детях много игривого,
Импульсивного и спонтанного.

Я так остро всё это чувствую,
Что я девочка рядом с мальчиком.
Н-да история… Кто б прочувствовал -
Для меня бы то было праздником.

* * * * *
Я так не хотела бы дальше общаться,
Ведь чувствую дальше – облом и обрыв.
Что, стану как Вера с обрыва кидаться
Всю веру и честность в момент обнулив?

О нет уж спасибо! Так больше не катит.
Пора нам уже расходиться домой.
Я чувствую жёсткое, веское «хватит»,
И в вечности тоже нам нужен покой.

Я б так не хотела… Случайно так вышло.
Тактильным контактам отнюдь не бывать.
И как я посмела? Да, больше нет смысла
Тактильным контактам ещё доверять.

* * * * *
Что подарить, не знаю даже, солнце!
Гляжу на цифры буквы и фигуры,
И в мониторе на твоё оконце,
Но лёд стоит, стоймя, огромной фурой.

Наверное, тебе не нужно это.
Я знаю, но сейчас мне интересно,
Что подарить тебе, чтоб стало лето,
И чтоб тот лёд хотя бы где-то треснул.

Но он не треснет, или треснет сбоку,
С той стороны, где мне не интересно.
А вдруг, а вдруг, я получу подмогу??!!!
И выход станет тогда мне известен….

Наверно, тяжело, когда так любят.
Я знаю, мой хороший, знаю, честно.
Но не могу. Пускай уже так будет,
И может лёд когда-нибудь исчезнет….

* * * * *
У меня из-под ног уходит земля,
И даже не пишет – куда и зачем,
А я б так хотела взглянуть на тебя,
Но это сейчас невозможно совсем.

А я б так хотела тебе подарить,
Хоть что-нибудь ясное, пусть не звезду,
Хоть что-то светящее, пусть не рассвет,
Хоть что-то цветущее – пусть не весну…

А я бы так хотела тебя убедить,
Что право влюбиться у каждого есть,
И если пришлось безответно любить,
То выход в другом измерении здесь!

Ты так далёк, как в пути горизонт,
Но так родим, как бродяжному – пыль,
Ты так зовёшь, как заветный замок,
Но так зовёшь, как весенняя высь…

Ты очень прост, будто капли дождя,
Но для меня ты непостижим,
Как ясная раннего утра заря,
Как гость дорогой, что вчера был чужим….

* * * * *
Мы с тобою на разных концах,
До тебя уже не докричаться,
Нас с тобою лишь в этих стихах
Можно вместе узнав, отдышаться.

Ты уже далеко-далеко,
Между нами метели-метели,
До тебя мне дойти нелегко,
Мои ноги уже занемели.

Это сердце в висках мне стучит,
Твоё имя в отместку бросает,
Не смогу это имя забыть,
Твоё имя пощады не знает.

Вот уже Маяковским кричу,
И Цветаевой где-то похоже,
Только жизнь, как они, не хочу
Самовольно заканчивать, всё же.

Может быть, та метель отпоёт,
В небе солнышко где-то проглянет,
Твоё сердце ко мне оживёт,
Понимать и жалеть меня станет.

Не надеюсь, однако, на то,
Это просто поддельные грёзы.
Твоё сердце другой отдано,
Ну а я.. Ну а мне будут слёзы.

* * * * *
Хороший мой мальчик, нежный, бессильный.
Когда-то, ты помнишь, увидел меня.
Тебе я понравилась, сразу и сильно.
И встреч ты искал со мной день ото дня.

И я к тебе сильным влечением страстным
Была тоже пламенно уязвлена.
Ты нравился мне, такой лёгкий и ясный,
И выпить мне чашу хотелось до дна.

Но скоро прошло время губ поцелуев,
В подъезде стояний и шёпота слов.
Ты вдруг озлобился. Устал от свиданий.
Ты сбросил меня как оклады оков.

Немного страдала я первое время,
Внезапное вдруг отрезвленье пришло.
Ты сбросил с себя отношений сих бремя,
А боль не ушла. Либидо не ушло.

И вдруг ты признался: тебя ненавижу!
Ты столько мне сделала, гадина, зла!
Когда я тебя вдруг случайно увижу,
Мне хочется только, чтоб ты умерла!

И что мне с тобой, мой хороший, поделать?
Да, после злой страсти - коварный отбой!
Но я пожелать тебе очень хотела
Найти после бури прохладный покой.

* * * * *

Третья чашка. Кофе. Рвота.
От твоей, видать, любви.
Ненавидишь. Горько. Злоба.
Я не ангел, да. А ты?

Ненавидишь. Однозначно.
Рано утром. Напоказ.
Адекватный? Что так алчно
Ты словам нажал на газ?

Резко ты возненавидел.
Мне объявлена вражда.
Ты бы прыть свою понизил,
Я на память не легка.

Ох, хороший, как кошмарно
Ты меня пытать решил.
Как перверстно, девиантно
Вдруг себя ты проявил.

Уж бы кто тебя не понял.
Только, знаешь ведь, не я.
Раз такое происходит,
То общаться нам нельзя.

* * * * *
Пойди, пожалуйста, ко мне навстречу.
Скажи, пожалуйста, хоть что-нибудь.
Сейчас осенний неспокойный вечер.
Меня тошнит. Лежу, хочу заснуть.

Приди, пожалуйста, внезапным словом.
Внезапным словом простеньким, земным.
Приди. Случайным совести укором.
Приди ко мне. Есть время до зимы.

Приди ко мне внезапно, безнадёжно.
Приди ко мне бессовестно и вдруг.
Приди. Как капля света – невозможно.
Приди и дай мне возле отдохнуть.

Приди, пожалуйста, тихонько, незаметно.
Приди, пожалуйста, внезапно и тайком.
А можешь – рассказать по всему свету,
Что шёл ко мне, быв вовсе не знаком.

Приди, пожалуйста, в друзья заявкой.
В друзья заявкой молча дотянись.
Приди, пожалуйста, картинкой яркой,
Картинкой яркой, солнечной коснись.

Приди, пожалуйста, осенним снегом,
Что белым кроет грязь и провода.
Приди и ляг на стены моих нервов,
Я жду и помню о тебе всегда....

* * * * *
Ты, вижу, добрый. Да и я - не злая.
Чужой ты только. Мне. Я не твоя.
Я так хочу тебе своей быть! Таять.
Как у колодца студень января.

Чужой ты, право. Ты чужой мне сильно.
Чужой мне очень. Полностью чужой.
А я родных ищу. Любвеобильных.
С большой великодушною душой.

А ты чужой. Я не туда попала.
Ошиблась номером. Акаунтом. Ключом.
Ты не ругай меня. Ведь я не знала.
Там не висела надпись, что по чём!

Стою и думаю: как это странно.
Совсем чужого брать за своего.
Мне думать было некогда, спонтанно
Спонтанно душ сближение пришло.

И вот ты близко. Близок ты мне очень.
Ты светишь рядом, солнышком, вблизи.
Но только ты меня принять не хочешь.
Ты не виновен в этом – нам не по пути.

Но мне немного тягостно на сердце!
Я думала – родной! А ты - чужой.
Вот так бывает, ошибёшься дверцей
И некому сказать тебе – постой!

* * * * *
Зуб не попадает на зуб,
Тремор в руки, в ноги - дрожь,
Что-то застилает разум,
Мыслей нет, а ты живёшь.

В голове смеётся нечто,
Сладким чаем льётся в мозг,
Повороты сердца - речкой,
Ощущаешь – ты как хвост.

Кто-то хвостик сей погладит
И конфетку просто даст,
Кто-то пнёт его с досады,
Кто-то ранит прямо в глаз.

Хвостик стал всего бояться,
Даже лайк поставить жуть -
Не поймут вдруг. Стал стесняться,
Даже боязно моргнуть.

И когда его обидят:
Хватит донимать людей!
Он сквозь строчки эти видит:
Обижать хвосты не смей....

* * * * *
Позывы на роту и тремор всего,
Болит голова, беспокойство, нескромность,
Нечёткость, несдержанность. Воздух окном
Глотками глотаю, забыв осторожность.

А в чём-то поспешность, а в чём-то – тоска,
И с вышек ныряние в мысленный ракурс,
Но в чём-то стабильность, потом - пустота,
Почти что дебильность и сниженный статус.

До рвоты никак. Надо мятой. Постом.
Воздух запущенный слабо струится.
А мне ещё пишут. О чём-то таком.
О чём-то таком, что, увы, не приснится…

* * * * *

Я не сплю по ночам из-за ветра,
Дует ветер порывом в окно,
И мне хочется стать частью неба,
Только этого мне не дано.

Я не сплю по ночам из-за шума,
Из-за шума проезжих машин,
Из-за разных непрошеных думок,
Из-за мыслей. А мысль моя - клин.

Я не сплю по ночам из-за света,
Свет мне плещет нещадно в глаза,
Свет луны, фонарей и планшета
Не даёт мне нормального сна.

Я не сплю по ночам из-за взгляда,
Этот взгляд меня мучит всегда.
Этот взгляд – и наказ и награда
Не даёт мне уйти в область сна.

Только кто на меня ночью смотрит
Понимаю я поздно уж, днём.
Это совесть моя бдит и молит,
Моя совесть тревожит мой сон.

Я не сплю по ночам. Разве плохо?
Разве стоит из этого ныть?
Это вовсе не повод, чтоб охать,
Это повод, чтоб радостно жить!

* * * * *
Иди, я посмотрю в твои глаза!
Твои глаза полны какой-то боли!
В них светится бронхит и бирюза,
Серьёзность разума и сила воли.

Ну подойди вплотную, рядом будь.
Пожалуйста, не бойся, не кусаюсь.
Позволь в глаза тебе мельком взглянуть.
Ведь я без глаз твоих всё время маюсь.

Ну подойди, пожалуйста, ко мне.
Мне нужно чувствовать твоё прикосновенье.
Мне очень нужно нужной быть тебе.
Без злой навязчивости, без глухого рвенья.

Ну подойди ко мне. Я посмотрю.
Я только на минуту в гости взглядом.

Я так твоё молчанье не люблю…
А ты молчишь… Тебе меня не надо….

* * * * *
Я пишу тебе, пишу – снова,
Мне бы спрятаться в твои руки,
Мне б лицом уткнуться в колени,
А потом как шарики ртути….

А потом как звёздное небо,
Ярко-красная осенняя зорька…

Я везде с тобою, где бы не был.
Прошу, не пропадай только.

* * * * *
Ну вот, я тебе уже – гимны пишу.
Приехали, слушай, к весёлой стоянке.
А что, гимн хороший, его я люблю.
По радио утром поёт спозаранку.

А чтоб мне такое ещё написать,
Чтобы было тебе бы не так неприятно.
Вот гимн… Разве плох он? Там ноты звучат,
Слова очень крепкие, смысл передан ясно…

Но может быть это тебе… ни к чему…
Как жаль… А я, веришь, корпела, старалась…
Латиницей чтоб написать ко всему
Терпение нужно, хотя бы, на малость…

Хотела бы я стать сестрою тебе,
Но как? Как сестрою стать чуждому дружбе?
Ну ладно. Я буду родной вдалеке.
Родной вдалеке - это каждому нужно….

Всё будет отлично, и он мне - ответит,
Он будет писать золотые посланья,
Он будет жалеть чередой междометий
И ласковых слов, не дающих страданья.

Всё будет отлично, и боль растворится,
И вновь баралгин прекратит эти муки,
Припрёт эйфорией: осталось влюбиться,
Не знаю в кого, но неважно по сути.

Что будет всё сдержанно - не обещаю,
Но будет уже по-иному беспечно.
Но только вот горло… комок нарастает…
Ведь смерть - не конец… Неизбежно -
жить вечно…

* * * * *
Осень Осень.. Да какая то осень..
Минус десять, мама говорит.
То сугробы снежные заносит,
То ветрилом северным знобит.

Осень?? Нет, иллюзия, подстава.
Это вихрь зимы всех нас настиг.
Да, зима по полному настала,
Шевелиться людям не велит.

И когда ты ждёшь весны и счастья,
Та зима перстом тебе грозит.
И пророчит разные несчастья,
Жребий тяжкий вытащить спешит.

Но не надо жребия иного,
Кроме как пути, пути Домой.
Ведь в любую зиму радость Дома,
И тепло, и счастье, и покой.

* * * * *
Он меня не возьмёт.
Не возьмёт он меня.
Будто камень и лёд
Стал он весь для меня.

Не возьмёт, что ж с того?
Лучше быть мне одной.
Только вот либидо
Сократило покой.

Это жесть, что внутри
Организма сидит.
День и ночь напролёт
Оно каверзно бдит.

Вот дела. Как же жить.
Либидо это жесть.
как его победить,
и не дать меня съесть?

* * * * *
Прошу тебя – по имени назвать.
Ведь это просто – вежливость как будто.
Не приласкать рукою, не поцеловать,
И уж подавно не про ночь до утра.

Мне тяжело, что имя моё – ноль.
Мне тяжело, что ты – не называешь.
Ну, я прошу, меня ты – успокой,
Назвав по имени – меня расслабишь.

Ну, я прошу, начал бы ты с него.
Оно тебе известно, точно знаю.
Как тяжело, что имя – ничего…
Как ничего в глубинах ночи тает…

А я ведь есть. Я здесь. Дышу, живу.
Я настоящая. Я сущая. Я рядом.
Ну назови. Пожалуйста. Прошу.
Хотя бы раз. А лучше – десть кряду)))

* * * * *
Я назову тебя по имени.
И буду долго повторять,
Пусть то, что кажется обыденным,
Как солнца луч начнёт сиять.

И станет легче и понятливей,
И станет ясным летним днём
Всё то, что было тенью спрятано.
Тебя зовут… И мы живём.

* * * * *
Мне не в этих руках дрожать.
И не этим рукам отдаваться.
Почему ты тогда посмел,
Ты посмел ко мне прикасаться?

Почему я тебе дала
Ту возможность к себе коснуться?
Я могла сказать: руки прочь!
Убежать, или хоть – отвернуться.

Но видать, как сказал, так и есть:
Где-то в детстве не додали ласки.
Но теперь что? Пора знать и честь.
Надо честно уйти и снять маски…

* * * * *
Я, как ни странно, женского пола.
А он, как ни странно, пола другого.
И эта проблема годами изводит.
Энергия пола дыру не находит.

И вот. Я слабею. Он нужен мне. Очень.
Но он такой гордый. Навстречу не хочет.
Я думаю, ладно. Гордись, современный.
Когда-нибудь станешь ты слабый и нервный.

И в этот момент ты меня сильно вспомнишь.
Тебя вдруг охватят бурлящие волны.
Прости. Я не злая. Весь мир наш– жестокий.
Мне очень же надо. Но ты самый строгий.

Наверно, я мыслю не правильно где-то.
Но есть милосердие к девушкам точно.
Ты мог стать чуть мягче. Чуть мягче стать в этом.
Меня оправдать, ну хотя бы - заочно...

* * * * *
Шёл снег. На землю сыпал хлоркой.
Потусторонней Белизной.
Занялся снег с утра уборкой,
Когда я шла к себе домой.

Шёл снег. Учтиво и беспечно.
Шёл боязливо и легко.
Он шёл. Напоминал о вечном.
Он шёл с утра.
Всё хорошо.

* * * * *
Не надо делать плохо
Тому, кто там вдали.
Но связности душевной -
Не рви.

Не надо делать плохо
Тому, кто наотрез
Не хочет дальше ехать -
В лес.

Не надо делать плохо.
И всё. Такой пустяк.
Пусть в мире будет лучше!
Ведь так?

* * * * *
Без любви тактильные контакты
Называются, как помнится, блудом.
Без любви, не в браке, как в антракте,
Безответственно и воровски, притом.

Я устала. Даже не об этом.
Не об этом речь моя идёт.
Вот обнимет – станет, словно летом.
Не обнимет – холодность припрёт.

Разве всё, что происходит между,
Между двух заснеженных сердец,
Не вселяет слабую надежду,
Что не всё потеряно вконец?

Что обнять ведь можно и по дружбе,
И целуя, чувствовать сестру?
Вряд ли объяснять всё это нужно,
Но не всем такое по нутру.

Вот ты хочешь, чтобы он – приехал,
И тепло рук тёплых подарил,
Да секунду ласкового смеха,
Пошутил бы что ли, иль сглупил.

Ну а он – он страшно разъярённый.
Он обидчив, видит всюду зло.
Он боится, что в меня влюблённый,
Мною будет выброшен в окно.

Он боится. Тупо, по-простому.
Он боится. Даже… не меня...
Видит всюду злобные законы,
Парню мнится ложь и западня.

Ну зачем такие отношенья,
Коли всюду бан и шах и мат.
Отношенье трудно без прощенья.
Как прощать? – Никто не виноват.

Вот и пишем письма мы сердито,
И словами колкими дымим.
«Я тебе – лишь для стихотворений
Видно нужен. Материал один».

Я в осадке. Кто больнее скажет,
Чем технарь филологу всучит?

Только глупость, сказанное важно,
Так по-детски бесконечно мстит…

=1 =2 =3 =4