Проза Евгении Бирюковой:

Про пороги.
Плохо не чувствовать дистанцию – сразу и очень плохо.
А она есть – для каждого человека – своя.
Если один раз её нарушить, то потом всё  происходит как бы через стеклянную преграду,  через что-то как алмаз твёрдое и непоколебимое.  Переступать каждый раз через  - невольно страдать.
Это как порог в чужом доме, за который тебя ещё не позвали. Ещё не позвали, и нужно безропотно  переговариваться через этот порог, до той поры, когда позовут войти. Могут не позвать, а могут и пригласить – зайти – и,  бывает, что  не можется туда зайти.   Но если в  грязной обуви без приглашения через порог идти в прихожую или сразу на кухню, то похвалу это не вызовет, а только одни проблемы.  И из дома могут выгнать, и по лестнице спустить, а могут по рабоче-христиански поступить – простить.  Но дело не в этом – а в той минуте молчания, минуте недоумения, безмолвного вопроса, которая прислоняется  к косякам дверей, ожидая непрошенных гостей.

* * * * *
Меняются люди, движутся  реки, вырастают стены, оживают камни, а  ледяные глыбы не тают – молча замерзают вершители судеб. Реки – убегут и в море впадут. Неприступные стены – преградами встанут, прохода не дадут.  И  камни живые сердец молчат про свой тяжёлый венец. А ледяные глыбы  забыли конец.

* * * * *

В окопах самости
Друг друга погребсти,
Кашлем поморщится
Совесть, топорщясь
Застынут вопросы,
и взносы, и взносы, и взносы...
Где денег застава, 
Оставит ослаба,
Ножом к горлу,
Приступая к долгу.
Тоской прошлогодней
Проходы забиты,
И нотной нормой
Звуки прикрыты.
А хочется петь,  
Чтоб к последнему рассвету
Всё успеть.

* * * * *
День настаёт
солнце в окнах
снопом алым бьёт -
ещё не встаёт,
только блики даёт..
машины стоят
по одной дребезжат
уехать спешат,
но в доме этом
пока все спят
но кто-то не спит
и ночь напролёт
в контакте сидит.
что мне делать, как мне быть
солнца розового нить
побежала по углам
по соседям и дворам..
нужно слушать тишину,
как последнюю весну,
и прокладывать одну
узкую тропу.

* * * * *
Белые кораблики
По небу плывут,
Чёрные сухарики,
Чая ждут,
Даль дымится,
Пожарная злится,
Прячутся лица –
Ветер в лицо,
Пыль и птицы.

* * * * *
И ещё стих как-то сочинила – стих для неосуждения))):

Кто пьёт и курит, тот здоровеньким будет,
У кого диета кофе-сигареты,
У того нервы в запасные резервы,
А если три в одном, помни про дурдом.

И вот ещё, как-то, и даже не раз , ждала человека,  а потом.. синтезировала:

В поисках утраченного:
А он уже ушёл?
Да, уже ушёл.
А он ещё не приехал?
Нет, ещё не приехал.
А он совсем ушёл?
Нет, туда пошёл –
Уже пришёл?
Нет, не видели.
А когда он ушёл?

* * * * *
Бывают люди -  красивые, умные, талантливые, работящие, достоинство хранящие! А подходишь ближе – это мраморные плиты… красиво, светло, зеркально, простор разливается и звуки отражаются, и те, которые на них поскользнулись, с трудом восставляются.

* * * * *
Сколько раз на день мы убиваем друг друга словами? Мы берём это слово, и если знаем более уязвимое место, то именно в него и попадаем, и когда идёт кровь, вежливо предлагаем свой носовой платок. Ждём, пока приостановится, подбираем следующее, и снова всаживаем. И так дальше. Когда кровоподтёков станет слишком много, так что не будет места для ударов, виновато отводим глаза – простите и забудьте. Хотите, вот, аптека через дорогу, купите бинт, только не истекайте так кровью, а то, знаете, смотреть уже тошно. Перевязка и развязка.

* * * * *
Зелёные письма, зелёные листья,
Зелёного света не стало на трассе.
Ещё вчера он пешеходно зеленел,
но сегодня развернулся, покраснел.
и потух, хоть работал за двух.
А люди шли, не глядя, по диагонали,
Под колёса машин чуть-чуть не попали.

* * * * *
Не бились и не ругались,
Так, сидели, болтали.
То горячились, друг друга перебивали.
То суетились, потом  затихали.
С утра до обеда, с обеда до сна.
И засыпали.
а у меня болела голова.

* * * * *
Они просто устали. Рано встали, допоздна не спали. Дети ночью плакали, соседи стучали. Кошки орали, будили и кусали. На трассе подрезали, в толпе на ноги наступали. Те что шли навстречу, мимоходом обозвали. И когда пришло время спросить – сказали: знать не знали, как тебя звали.

* * * * *
Кофе три в одном на кухне. Какие-то покупки, мохеровый свитер, прелый запах от рыбокомбината в окна, а там лежит синяя от смога даль. Комп работал плохо, антивирус ставить было некому. И в «скотовозках» по утрам бывало люто холодно. Но обнимало дорожное одиночество.
Потом переулки, храмы, скамейки-переходы-остановки, и конечная, пустая, в оранжевых фонарях, последняя котлета на сковородке, интересно, чья? моя?
Было уютно, тепло и спокойно. Как раз ровно так, чтобы почувствовать себя дома.
А праздничным утром не выберешься в город: пойдёшь в ближний храм… И опять ветром задует с рыбокомбината ... Но ладана намного больше, и света всё больше...
Всё больше людей, пробок и духоты. Но островки ждали, и утешали, и раз отыскав, не отпускали, поэтому было хорошо.

* * * * *
Как от белых хризантем на Богоявление, и как от льющегося в окна храма света в Преблагословенную Субботу.

* * * * *
Там лежала рыжая-рыжая кошка, у всех на проходе – выходишь в двери – а на коврике у дверей спит, растянувшись, эта кошка. Местная. Её вежливо обходили, через неё вежливо переступали, а она – спит себе. Потом прошёл Н, приласкав кошку, приговаривал: хорошо тебе, лежишь целыми днями, все тебя кормят, все тебя гладят… Дда так и подохнуть можно.…
А кошка только шевелила кончиком хвоста и лизала руку.

* * * * *
Что-то дрогнуло, надломилось, задрожало. Это ударился камертон. Ему всё время достаётся.
Она как-то сказала «ты мне нужна», и в интонации был металл, а в руке – камертон.
А через некоторое время тем же металлом: «ты мне не нужна»..
И мне вспомнился, почему-то, магазин игрушек, шахматная доска, кукольный театр, и что-то ещё…
А потом пошёл дождь, и она уехала.
Надо как-нибудь подарить ей куклу.

* * * * *
От баралгина эйфория,
От но-шпы головная боль,
Душа поёт и рвётся в небо,
Доносит ветер разговор:
Где ты был, когда я плакал,
Слышал ли, как я стонал?
Утешал меня и рядом
В изголовье он стоял,
И всю ночь сквозь эти стоны
Молча руку мне сжимал.

* * * * *
Когда же, когда, оборвутся провода,
Когда же, когда, прекратится суета,
Когда же когда, замолкнут навсегда,
Пустые, праздные, шумные слова.
И тогда же, тогда, откроются глаза,
И тогда-то, тогда, просветлеет голова,
И тогда-то, тогда, простынёю простота,
В тишине окутает усталые сердца.

Хочу стать дворником.
Не пройти - не проехать, только проползти между буквами строчки и уткнуться в плечо точки. Точка поймёт, чернотой поглотит безответности гнёт.
Всё утихнет в молчаливой бесстрастности точки.
Идти ли в сырость вечера чутко прислушиваться, что нам ветер да на это ответит, как он точки расставит, как за скобки отправит…
Или он устанет и оставит…
Оставит сжигать листья дворникам.

Давай смиряйся.
Не глупи, не обижайся,
В тишине не расслабляйся,
В суете не затеряйся,
Давай смиряйся.
С головой не расставайся,
В выборе не ошибайся,
Болеешь – не сдавайся.
И - не забывайся...

Про осень.
Туман по утрам всё заполняет,
А потом внезапно тает,
И листья густым ковром,
Куда прилетели, там и дом.

* * * * *
прекратить..
то есть
перекрыть капельницу? уже докапало.. сейчас, ещё секунда..
А нет, она сама! до чего техника дошла..
или открыть окно? проветрить, душно!
а нет, сквозняк...
Налить воды?
Купить бинты?
Ампулы, шприцы?
или
поставить
цветы?
удушье от цветов,
и слишком много слов.

* * * * *
Вначале чувствуешь соприкосновение, а потом воцаряется тишина.
Секунда тишины и звон первой струны.
Потом второй, третьей.. и так снизу вверх озвучивается по наитию собранный аккорд.
Гильотина ли, топор ли, пила ли?
Струна всего лишь, одна струна.
Голова наклонена, струна напряжена.
Ещё секунда, и голова приговорена, а струна порвана.
Шаг назад, два назад, три назад..
Надо бы переписать аккорд поскорее, пусть разрешается себе в трезвучие, хоть и с удвоенной
тоникой.
Двойное дно, двойное эхо, треснутая дэка.

* * * * *
Каждый удар об этот щит, не имея в себе такого же ограждения, приносит тупую боль – как эхо от удара в в грудную клетку. И мне приходится гнуться, стелиться и нет возможности защититься. Я расхожусь сначала по швам, потом по словам, а потом по чужим дворам. Меняюсь, теряюсь, с трудом перебиваюсь, и вот уже он становится палачом, а подоконник в его подъезде, кажется, моя гильотина. И если бы не Бог, и Его защита, я бы давно сломалась от игнора, вздора и позора.
Но куда спешить тому, кто всегда в своём дому? Провёртывать все церковные дела как торговые, везде крутиться и всё успевать, а ещё в тон подпевать. Одно из двух – либо торговые отношения, либо Христос. Когда не по Христу, тогда по законам иным – законам мира, светской этики, притяжения полов, земного тяготения, но более всего по закону Ньютона – сила действия равна силе противодействия.

* * * * *
Он прошёл, спросил, а что такое. А что такое. Не было сил, так и сказала. Реакция была интересная: а.. это хорошо!
Сил от этого не прибавилось. И на обиду явно не доставало.
У него знаешь сколько поклонников?
Вереница поклонников уже стояла у входа, беспокойно поглядывая на дверь..
Каждому ответь, с ума сойти.
Пойти в связной, и я и ты заметаем свои следы.
Когда же уже Пасха…
52 раза в год - каждое воскресение - Пасха!

Только одна.
Шёл снег, потом приморозило, потом подтаяло, и снова приморозило, и получилось скользко. Он не то чтобы благословлял, но на прощанье давал всякие советы, такие как «шапку надень», или «зонт возьми», или «скользко смотри». Но в тот день он ничего такого не сказал, а сидел погружённый в какую-то думу, не то просто рассеянный, и сказал: о тебе легенды скоро будут слагать!

* * * * *
Не то срез, не то сруб. Не то нарыв, не то надрыв. Нарывает или нарывается? Там не очень разбираются, нарывает оно или нарывается, и устранить стараются. Но как его устранить? Прикрыть, заслонить, смазать. Кажется, голову разделили на две половины, и на срезе промазали сливочным маслом. Но куда такая образная система годится? Годами хранит все парезы и порезы, и на всё выдаёт срывы и срезы.

* * * * *
Не святых, конечно, рассадник. Но - следи за собой, будь осторожен.
А может быть – святые – следи за собой, будь осторожен.
Откуда надменность в лицах? От доброты? От родовитости?Следи за собой, будь осторожен.
Наверное, ты не в те лица смотрел, не в тех искал, а зачем искать? Следи за собой, будь осторожен.

* * * * *
Ты её всё тянешь, тянешь.. а она всё быстрее и быстрее. Быстрее чем тянешь. Ты прилагаешь столько силы и страдаешь от того, что столько сил не требуется - требуется меньше. Столько сил нужно было бы, если бы она стояла. А она едет. Неторопливо, но тем не менее. И получается, что ты её вовсе не тяеншь, а бежишь рядом - на той же скорости. И никто никого не тянет - параллельно двигаемся.

* * * * *
Неуправляемый дедушка, живущий бытом. Неконтролируемые движения привели его на кухню. Привычка жить для себя и не считаться ни с кем укрепили его у плиты. Стайка птиц вспорхнула, испуганно замахав крыльями. Дедушка бросил им вслед весёлый привет. Мне пришлось искать прибежище птичкам и домывать посуду.

* * * * *
Рядом прошёл, молча, а Надо было домой отправить, потому что было поздно.... И стало тяжело - от безразличия.
Рядом прошёл - в понедельник зимой. А было плохо и ждали вопросы - спасался бегством.. Прищлось слать письма.
Рядом прошёл - в пятницу вечером. Было плохо, а он сказал - это хорошо. И стало тяжело.
Рядом проходит..проходит..проходит.. И жизнь проходит, также, рядом, налегке. Мимо просящего у дороги.

* * * * *
Непреклонность ко греху – это хорошо, а непреклонность к человеку – плохо. Но что делать, если человек – грешник? Этот грешник чувствует стену. Грех его ломается. А он сам? А сам он плачется. Что сам - грешник, и что его ломают, путая его самого с его грехом. И он опасается за свою жизнь, потому что непреклонность всегда стоит на страже. И она может приклониться, но лишь в последний момент, чтобы не дать случится непоправимому.

* * * * *
Получается, что идёт постройка, только вместо кирпичей - слова. Слов всё больше, больше, замок всё выше, выше, и если долго не отвечают, то ты остро начинаешь ощущать своё место в замысле этого замка - а именно - ты фундамент. Замок всё выше, выше, а фундаменту всё тяжелее, тяжелее... Сердцу всё больнее, больнее... Валокордин!

* * * * *
Замёрзнет человек, померкнет в глазах свет: где он? - его нет. Затуманится стекло, настом покроется снег, его не видели? - его нет. Станет играть детвора, снежки кидать со двора, в окно, где потушен свет - его нет. Станет плакать с утра ветер как маленькое дитя, где же ты, где ты, – ответа нет. Скрипнут половики, суставы у правой руки, песчаные дорожки у двери сторожки – следов его нет. С утра допоздна кличет отца: крик идёт в никуда.

* * * * *
Пустые разговоры -
Без глушителей моторы.
Заполоняет землю и небо
Лавина снега с крыши соседа.
Словесные рутины как сугробы,
Засыпают с головы по ноги.
Информационные просторы,
Влезают к нам как воры.

* * * * *
Отблески праздника - насыщенно-золотые, напряжённо-праздничные, кровно-родные - приникают к сердцу, как ласка матери и забота отца, и сердце тянется за покрывающей всё любовью, которая зовёт и зовёт, жалеет и жалеет, прощает и прощает, навсегда освобождает, прижимая, как малое дитя, и не на миг не отпускает - только иди, Туда иди, Отчий Дом ещё впереди.

Чудеса происходят.
А где-то недалеко играет однообразная металлическая музыка, похожая на чёрно-белую доску, на кафельную плитку и на сине-белые стены на зоне – камерная музыка камеры заключения. Ни окна, огромные и чистые, ни двери - не на запоре, не снимали тревожного ступора мёртвой зоны. Спасибо этому дому, похожему на зону, пойдём к другому.

* * * * *
Промоют все полы и следов не оставят,
Гору лекарств и сверху ещё одну упаковку.
Гору купюр и сверху пятидесятка,
У входных дверей всегда скользко и хрустко.
Со сна очнётся день проверкой батарей,
Закончится дорогой без света фонарей.
Проскрипели двери, упал обогреватель.
А на улице минус 20! Где аварийка?

* * * * *
Умер телефон, задохнулся в сугробе. Глубоко лежал он, а сверху сыпался снег. На него звонили и на него писали, а он был вне зоны доступа. Все решили, что он отошёл. Или что она – отошла..
Я даже не знаю…
Не знаешь брода, не..
Как они пели, как они пели… Не было консонансов, был диссонанс, не было терций, были секунды, и для секунд не было разрешений. Низко-низко, высоко не близко. Не было темы, был аккомпанемент, импровизаций пришёл момент. Не было пения, был перевал, похожий на завал. На завалинке пел бас и задушевно подтягивал тенор.. А где брод?

* * * * *
Ну ответьте, ну пожалуйста.. АААААААААААААааа я, а они, а в детстве, а что было в детстве, Вы не представляете, а моя мама, моя бедная мама, а мой отец, мой несчастный отец.. А мой дед, а моя бабка, а эти люди.. Ох как они меня.. а я им.. Ну пожалуйста, Вам же не сложно, ну хоть пустое, ну хоть одно пустое, я Вас прошу.. а то горе мне, мне придётся, ох, что мне придётся, мне придётся.. Но ничего, я всё смогу, дорогу осилит идущий, и к трудностям нам не привыкать.. Ах эти дороги, эти пороги.. С порога – не здравствуй, не до свиданья – а дай, у меня тут заноза, расковыряй-ка! Да я знаю, тебе всё некогда, некогда! Ох, всё тебе некогда. Ну, закройся, я пошла...

«Моя мама варит кофе, может быть подождём мою маму?»

Она так и не избавилась от плода, выкидыш не случился, ребёнок родился. И кругом стены. Я мою посуду, никого не трогаю, и меня пожалуйста тоже. Никто не трогай. Молчаливый гнёт. Миноносец «не тронь меня» перешёл и на меня.
Какие-то импульсы боролись, может, за молитву, или за сон, или за нужную мысль. Буквально, воевали – переворачивали всё вверх дном. Потом наутро скажут – погода, или добавят – сосуды. Лампа в глаза, раздражение, споры – собаки, соседи, телефонные разговоры – шшшшшшшш….
Она жива, это самое главное. По утрам так тихо, что щемит в груди. Она жива, это самое главное. И как зимой - белый снег, так всегда её добрый совет: всем жалобам - нет. Она жива – это самое главное.. . Она ушла, но на самое малое.

* * * * *
"Что не эсэмэсишь мне, ничего не знаю":
Из овсяной крупы информации и закваски боли,
Заварить этот чудо-кисель для заботливой мамы.
От жизни, от реальности, от настоящей радости
Отучают; рассеянно обнуляют,
Себя забыли, и тебя забывают,
Медленно уходят за ширму улыбок,
На прощанье отвесив грамм запятых и ошибок,
Не дотянув до любви, до победы, сняв эполеты,
По-школьному свернуть в слащавое никуда ?
Так же нельзя...
А мне ведь не уходится, как всегда.
Эсэмэс-весна – эсэмэсить без конца.
Но нам не туда.. Не туда.. Не туда.

* * * * *
Они шуршали, шуршали, шуршали,
Тапочки, листья под талым снегом,
Пакеты, цепкие цветы, липкие полы,
фантики, в кипящей воде пузыри,
На сковородке блины,
Резкие движенья и слова отошли,
Плелись сухие паутинки суеты.

Чужие стихи.
Чужие стихи
с лёгкой руки

В душу вплетаются,
Лентами свиваются,

Мысли заплетаются,
Чувства расплетаются.

В руку так вцепляются - Уходим!!!
и уводят от чужой тоски как от горной реки.

* * * * *
Больно? А где больно? А что он говорит? А что он такое говорит? Мама! Мы все сошли с ума! Он говорит: я тебе не поводок! А что это значит? Я жесток? Я когда-то выгуливала собаку, поводок на неё никогда не надевался. А когда надевался, мне было её так жаль – чуть сильнее потянешь – задыхается, бедняжка, хрипит! Поводок..
Мурашки бегут, так и бегут, так и бегут.. и сказать не сказать, и промолчать не судьба.
Бежим!
Нарываемся! Звоним, пишем, в сетях сидим, тупеем, леденеем, оледенеем! Не спи, замёрзнешь..
Если умрёшь онлайн, отпевать ведь онлайн не станут.
А что ещё говорит?
Не отвечает? А что это он не отвечает? Отвечает! – Ох как он отвечает..
Я всё выключаю. И наливаю чаю.

Когда воду горячую отключили.
Яблочные косточки,
Семечки, пылинки,
Восковые шарики,
Рваные картинки,
Крошки тульских пряников,
Бисер, паутинки.
Где горячая вода?
На газу стоит она.

* * * * *
Не то Лена, не то Милена,
Не то дроова в камине,
Не то лёгок на помине,
Солнце в дыме, радуга в картине,
Почтовый ящик в корзине,
Скажи "нет" рутине.

* * * * *
Стыдно-стыдно,
Им непонятно, им не видно,
А я бегу, и не могу:
Врезаюсь в душу на лету,
И валерьянку не найду.
и так мне стыдно, что так бесстыдно.
Что так прозрачно, что так всё видно.
Что так без мыла, и без кефира,
Без усыпляющего эфира,
Без темы, подтемы, подтекста и схемы,
Душевные вопросы, запросы и диллемы,
Круглосуточные смены.

* * * * *
- Ответь!
А в голосе - медь.
Нет силы терпеть?
Вот ведь.

Тет-а-тет?
Простыл след.
Не игрушки,
Понял-нет.

Вся жизнь впереди,
А вы
В акаунтах сидите
Как кроты.

Болевой порог понижен,
Никого вокруг не вижу.
Сосчитаю до нуля,
Прекратится болтовня.

* * * * *
Утопить его в реке, зарубить у себя на носу.
сесть в багажник, и уехать,
или
выпить таблетку,
и они
Будут наводить порядок,
а он тем временем будет окислять реку.
Ржавая вода из холодного крана.
Не река ли это?
Телефон - телефон,
где он?
Он лежит на дне реки,
или плывёт.
может он к нему приплывёт?
и скажет ему?
или покажет?
что это - пустота, железка и маленькая леска.
Какой-то там огрызок и столько шума.
Он его поймает
и
ничего не станет
будет небо
не будет интеренета
Графомания
и ни гроша внимания,
одно тщеславие
утопить его в реке,
зарубить у себя на носу..

* * * * *
Есть такая что ли.. примета: «Вашими молитвами чувствую себя прескверно».
Он нащупал мою точку,
Мы оказались на одной горизонтали.
Нащупал всю – как на УЗИ бы врач у экрана сказал: «чётко вокализируется», то есть «Ага…»..
И стал её намыливать. Началась головомойка.
Точка пятилась: «Тихо-тихо..», или «Так-то зачем»,
А он не отступал, всю её обхватил и выверял – где прорехи.
И за эти прорехи сдавливал всё больше и горше.

* * * * *
Не было точек.
Был сплошной горячий асфальт.
Он закатывал росток в асфальт. И шлифовал.
Ломило душу, потом и тело.
Парацетамол не помогал.
И тыла не было.
Когда отступил,
Родилось сокрушение.

* * * * *
"Иди и общайся",
Или "сполосни и съешь",
какая разница?
В сущности - "зашей брешь".
Я не люблю красные цветы,
Чёрно-белые перья,
Музейной красоты,
Пафоса в сети,
Нераскрытых фраз,
Отказа на словах,
Вопросов в лоб,
Расспросов в упор,
И мельком услышать чужой разговор,
Больничных оков,
Колючих кустов..
Онлайн не люблю смотреть
на него,
И сторожем быть,
и сыщиком слыть,
И дать всё понять,
а потом обрубить.
Мне бы забыть,
да простить,
Зла не таить
И не простыть.

* * * * *
Он бывает родным и верным, а может быть чужим и высокомерным.
Он может одним словом растопить многолетнюю мерзлоту, раскрыть заколоченные окна, развеять мглу недоразумений, а может одной сухой фразой отсечь все ростки творчества и сделать из них гербарий. Тремя оборотами привлечь и удержать, и одним принципом разрядить и расставить. Противоречивый м реальный, но немного недостижимый. И, наверное, слава Богу, как выразился Дима..

* * * * *
Не подумайте, по ночам мы спим. Выключаем свет, закрываем шторы и ложимся. Утром просыпаемся, открываем шторы. Включаем радио и компьютер. Жизнь идёт своим чередом. Идёт к умывальнику, или к чайнику, или даже пытается сварить непостный суп. И ещё много чего предпринимает, чтобы не потерять своего предназначения.
Бывает , однако, что жизнь в пути, а ты у её дороги.
Смотришь на неё и думаешь - вот это пластика, вот это ритм. вот это многоголосье.. А ты как назло не строишь, потреял камертон. Сидишь пилигримом у её обочины и вспоминаешь, где остался камертон.

Не в службу, а в дружбу.
То есть, собственно, есть такая штука, как дружба. Не сотрудничество, не родство, не зависимость, адружба. То есть когда двое или трое стоят на одной платформе и ждут одного поезда. Примчавшись, он расстреплет и переплет1т их мысли, усадит в один вагон и повезёт - и там будет не так важно, о чём, собственно, это поездка, потому что одна платформа и один вагон и один на всех свежий попутный ветер.
Но всё-таки эти поезда редко ходят. Их всё чаще отменяют и заменяют фургончиками без колёс. Люди, не раздумывая, в них садятся и едут, подменяя дружбу - общением, ища помощи или же удовлетворения. И даже находят искомое в виде ежедневный иллюзий, и что самое печальное, преносят их потом в реальность. В итоге на полном ходу поезда пассажиры общаются как пользователи - попользовался и закрыл, и не думаю о возможном крушении. Не дают отчёт себе в том, что леежит в основе такого общения - дружелюбие, выгода или нужда. Неважно, в чём именно - в ласковом слове или же в готовой дипломной работе по патрологии.

Про контакт.
Пятном чёрный квадрат. В квадрате аватарки - смотрят преданно в душу и молчат. Как больные в ремиссию. Затем, помолчав, авки вытсраиваются в шеренгу. Шеренга с названием "мои друзья" означает, что мы узнаваемы. Шеренга строится как в пятом классе - шаг вперёд - три назад. Но тем не менее всё движется вперёд - как на эскалатор в час пик. Пик достигаетс часов в одиннадцать вечера, и ощущение незнайкиново счастья ложится, как шляпа на голову.
Разные сточки вкладываются в папку входящих. Строчки номеруются, меняются, дерутся. Всей гурьбой дерутся, наперебой молчат. Чат. Есть такая штука.
В день по штуке, как по конфете - не заметишь. Если же 100 штук в день, станет очевидно всем - приедет Скорая, смерит сахар, сделает укол. Если же 100 постов в день - ничего не случится. Скорая не приедет, не увезёт и даже не пошлёт. Всё замолчтся и покроется бредом, как больной с ознобом пледом.

* * * * *
"Приидите, последнее целование дадим братие умершему, благодаряще Бога", так обиходно и жизненно звучит, смешиваясь с дымом благовония и горьким запахом тления, слова панихиды. "Со святыми упокой", и струйками плачет с дождём по окнам, слезами по щекам, влагой по ладоням, восполняя сокращённое, допевая недопетое, печально и глухо проливаясь в прощальное надгробное Трисвятое.
И Вечная Память звучит печально и как будто безжизненно..
Но сегодня она звучала и жизненно и радостно, тихо и светло... Во грод\бе лажелал старушка, прихожанка храма. В воздухе чувтствовалась Пасха. Умиротворени и надежда. Было легко. В конце совсем естественно прозвучали слова пасхального приветсвия: "Христос Воскресе!"

* * * * *
Срывается сленг,
Как снег.
Нормальная речь,
перестаёт течь.
Хочется лечь,
Отдохнуть
и в путь.

* * * * *
Снежком
Слова нарастут,
Силком
в мысли попадут,
Потом -
не поможет фенибут,
и Пантогам
бесплатно ли
Раздам?
... пикамелон,
по 20 милиграмм,
Ломится ли лёд,
ревёт ли вертолёт?
Искать ли цитрамон?
И ношпу на потом?

* * * * *
Он был жильцом соседнего дома.
По утрам бродил, здороваться любил,
И, говорили, пил.
Потом пропал, его искали,
Распухшим от воды нашли,
За гробом утром шли -
Растерянно и мокро.
Провожали!Закопали..
- Погода мерзкая - потом сказали.
Не цыкали и больше не ругали.
И злом не вспоминали.
А досадно головой качали,
Прибавляли
Кто старое помянет - тому.. ну,сами знаете.

* * * * *
Кому не нужны
Денежные выплаты?
Что там? где ты?
Золото как черепки?
Цветы,
свадебные венцы,
Адреналином
Наполняют
стихи
Меня терзают
Молчаньем певцы.
Серебро слов
Хочет упасть
Но не в грязь
А так
В ответ
На звон
Золотых
Монет
Антилопы-то есть
А сердца нет.
Зачем так
Не хватает
Взглядов и Слов
Безо всяких оков?
Петь будет некому,
Будь готов!

* * * * *
я боюсь бессовестных парней,
с агрессивностью своей

бесшабашностью и ложью
нагловатых сударей

юности весна
мечтами заплыла

сказок шла пора
кругом голоова

безразличия зима
столько лет никак не шла

одинакова больна
к ним была

А теперь - другое дело,
И до них мне нету дела))

* * * * *
Отвращение,
неприязнь,
или боязнь,
или стой,
или иди,
или вообще нафиг уйди,
или ты стояла,
про себя повторяла,
всё про себя повторяла:
отдать, или взять,
сейчас, а иначе
придётся слать
письма,
передавать передачи,
стыть на ветру, стоять в очередях,
переживать,пережидать,
выискивать, выжидать,
подыскивать..
Забывать, забывать, забывать...

* * * * *
Расскажу про то, что так радует, открыляет, жалеет, строжит, бережёт и лелеет, но ускользает.
Это – совсем не то, что высокомерие, или превозношение, или борьба за место, и даже за место под солнцем, не то, что в быту сплошь и рядом, не то, что жить как все, ежедневно доказывать, что ты - что-то..
Не потому, совсем, что такая мораль, и не потому, что то-то хорошо, а то-то – плохо..
А потому, что Он – Другой! Он Сам Другой! Он не такой..
И ради этого можно всю жизнь претерпеть унижение, насмешки, непонимание, и не уязвляться этим, потому что Он - с тобой, с радостью, а не воздыхая, и за всё только петь:
Пойте Богу нашему, пойте, пойте Цареви нашему пойте!

* * * * *
На меня воюет организм - достал,
Я ищу с ним компромисс - чтоб отстал,
Компромиссы не идут - плывут
С водой не выводя этой химии злой.
Не всем подходит "прозак",
Жжётся так, что сжать бы в кулак
Выводится третий день, как будто лень.
Работет как насос, жжётся внутри,
Выводи не выводи,кто тут - выходи..
что впереди?

* * * * *
какая-то вообще некорректная..
я какая-то вообще глупо-вредная..
ну а может быть я просто.. бедная?
ну и в общем по сути.. безвредная?

я пишу неприличные глупости,
собирая остатки премудрости,
обнимаю Вас, моё мужество,
одолжите мне смелости, нужно бы..

я какая-то вообще.. некорректная..
как ромашка на поле безветренном..
как заявка в друзья одноклассника..
как листов предосенняя пластика..

да, немного я некорректная,
ну как пыль, что дождём прибитая,
как дорожка к дома заветная,
как стекло от дождя умытое..

* * * * *
Какая-то неистощимая...
стыдливо- молчаливая...
неиз.. неизгладимая...
и не..неопалимая...
нежность пере..-лилась..

огне... огненно-рыжая..
всегда.. приснотекущая...
какая-то солнечнозрачная..
какая-то вечноживущая..
где я её подхватила?

* * * * *
...я тебе писать не буду,
это скоро отйдёт,
слишком долго - это нудно,
это всё как дым пройдёт.

я тебе писать не буду,
ты не бойся, если что,
скоро я тебя забуду,
летом, надо быть. А то?

* * * * *
На улице жарко, а я заболела,
не знаю что делать теперь.
Озноб, сухой кашель, и ломит всё тело.
То счастье стучится ли в дверь?:)

Он мне простил все согрешенья,
От счастья я чуть не свечусь!
А вот как лечиться пока что решенья
Я предпринять не решусь.

Быть может ноль двадцать пять аспирина
помогут мне. Иль цитрамон.
От кашля "омнитус" с названьем красивым
стоит, ждёт решения он.

Омнитус действует не на горло
А на кашлевый центр в голове..
И голове моей знать недолго
Осталось остаться в себе.

Себя я искала когда-то занудно,
В причастии обрела.
Эта пресладостная минута
Себя мне вернула сполна.

Но пью я таблетки для подкрепленья
Мыслительных дел в голове..
А этот "омнитус".. ну что за решенье..
От кашля лечиться ли мне?

* * * * *
в наших кругах болеть не принято,
а я больна вдоль и поперёк,
я чувствую себя иногда покинутой,
Но это всё любви урок..

В наших кругах болеть не принято.
А я чувствую - щам кашляну.
Я как в палате лежу где-то в клинике..
И я похоже не засну...

* * * * *
ОРВИ с температурой,
боль в горле не заснуть,
вода из носа льётся,
и хочется чихнуть.
Для горла все таблетки
я перепила,
и надо до аптеки сходить
и все дела.
сходила до аптеки,
продали мне лекарств,
теперь лечусь всем этим.
но будто бы не так.

* * * * *
Он её унижал.
У него был ум, способный схватить в миг ситуацию,
к тому же он был начитанным. Он вообще по-моему
в молодости был физиком. А физики - это какой ум!!!
Но потом он стал лириком. Я даже держала в
руках сборник его стихов.
А у неё не было никаких фундаментальных знаний.
Она в основном жила на эмоциях. Книгу прочитала,
от переживаний перессказала, и тотчас забыла. Вот так.
Она работала в молодости вожатой в детском лагере,
а потом - учителем русского и литературы.
Но..
он её унижал. Унижал её умственные способности.
Подначивал. Подзуживал. И придавливал.
И деться ведь некуда - муж и жена,
обоим семьдесят, квартира однокомнтная..
Но она спокойно к этому относилась:
"у всех свои тараканы" . И всё. Не придавала этому
значания.
Теперь когда унижают меня, я вспоминаю этот бабушкин
оптимизм, и мне становится легче..

* * * * *
У меня к тебе есть чувство.
Это чувство здесь шалит.
Это чувство на бумагу
Перелиться норовит.

Это чувство меня манит,
это чувство молча банит,
это чувство меня сводит
к неразумной твари, вроде..

Невозможно. Я ль влюбилась?
Как это произошло?
Иль мечтами отравилась?
Нет.. Я точно.. не того..

Это похоть может снова
Меня тянет на тебя?
Я не слышала ни слова,
Молча терпишь ты меня.

Это чувство слабо очень,
Как цветным карандашом
разноцвечивает время,
незаметно час прошёл..

это здоровское чувство
солнечным лучом в окно,
во скрипичном ключе риской
сверху стана введено..

вот такие вот делишки..
плюс пятнадцать.. ну тепло..
ничего.. пусть стих здесь лишний..
но ненмого я.. того.

бродят буквы по бумаге,
лампы свет желтит строку,
так и хочется мне снова
написать, что я люблю.

* * * * *
он со мной общается,
как мне повезло..
он мне отвечает
сразу и тепло..

он со мной общается,
грамотно,любя..
и он не пугается
то что я - не я..

он со мной общается
как с родным дитём..
будто он мне папа,
вместе мы живём..

он со мной общается,
счастья дивный след..
он со мной общается
уже много лет..

* * * * *
улыбнулась я ему, не могу...
Кай осколок получил, он в плену!
Герда смелая горячей волной
его нарушила смертельный покой!

улыбнулась я ему, не могу...
я цветком в его руке зацвету!
я по небу солнышком засвечу!
если что отведу и к врачу!

улыбнулась я ему, не могу..
я его как брата люблю...
я как лёд в руке потеку..
как ребёнка его отвлеку..

улыбнулась я ему, не могу..
улыбнись же и ты, ну, скорей...
пусть не будет это в строку,
но так всё же будет теплей.

* * * * *
- Мы с тобой два магнита, повёрнутые друг на друга одинаковым
полюсом..
Таким образом, я тебя отталикиваю..
Но я знаю, знаю что у тебя есть другая сторона..
Противоположная..
Воспоминание о ней меня притягивает..
Стоит тебе хоть на секунду
поменять свою ко мне полярность, как мы притянемся..
Повернись, а?
- Нет, будет беда, пусть будут холода..
Твой Северный полюс

* * * * *
кто-то пишет, а кто-то не отвечает.
кто-то слышит, а кто-то услышать не чает,
ответов ждать это серьёзно, как дождь на дороге,
но дождик прошёл, а мои не промокли ноги.

возбуждение к Утру стало невыносимым,
возбуждение не по причине отсутствия сообщений,
возбуждение внутренее по причине усилий
заставить себя не делать то чего меня не просили.

возбуждение сильное как растрорможенность в детстве,
я так от себя и её как от шалости детской устала,
она выматывает меня, как нянь, до предела,
в горячке я брежу теми, кому до меня нет и дела.

мне не жалко что я их не интересую,
но воображение моё как художник рисует
их мысли их чувства, и я накалюсь до предела,
как чайник вскипаю и киплю от своих же проделок..

* * * * *
я не связана с тобой,
ты не связанный со мной.
отчего же тогда я
ищу всюду лишь тебя?

я не связана с тобой,
ты нарушил мой покой,
почему тогда не я
беспокойная твоя?

я не связана с тобой,
я не та, и ты с другой.
пусть вернётся к нам покой
и оставит нас собой.

* * * * *
асепта, заеды,сон до обеда,
сны снятся долго,как наяву..
сны про былое,сны про забытых,
сны с макаронами,и сны про халву..

сны с телефонами,проездными талонами,
сны со скандалами,с ездой в институт..
сны с перевозками,маршрутками, сумками,
друзьями из ВУЗа,молебнами вдруг!

сны неспокойные,крепко-убойные,
снятся покойные,живые, всё тут...
снятся Распятия,мероприятия,
дорога до храма,где службы идут...

снятся влюблённые, глаза воспалённые,
мальчики бледные,признания, блуд..
снятся автобусы,Поля и глобусы,
в дождь белое платье,листья, что жгут..

дорога до дома,родимая школа,
собаки и кошки,квартира-приют..
муравьи снятся, мыши, мошки и крысы,
ад сам наверно видится тут..

читаю молитвы, хочу причаститься,
с грехами побиться, и сны все уйдут..
солнце лучами, взглянуло очами,
меня разбудило, и радостно вдруг!

* * * * *
любовь, увы, обманна..
и это всё так странно..
не говоришь, не пишешь,
я знаю об одном:

любовь, увы, обманна,
ты скажешь - будет рана!
молчи, молчи подольше,
я так тебя люблю..

я забываю долго,
без смысла и без толку,
я помню всё годами,
что обронил ты враз..

спасибо скажем маме:
ты нематериален!-
сказала мне так веско,
я помню как сейчас..

ты очень-очень реален,
как небо на медали..
как на закатной дали
оранжевый рассказ..

ну что! молчи и дальше,
я знаю, что уютно,
не будет, и как раньше,
держусь вдали, подчас..

есть я , есть ты.. и странно..
что это всё спонтанно..
резинку на запястье,
я отпускаю щас..

* * * * *
бело-серая пыль
легла на стенные часы
бело-серая пыль
легла на полки, шкафы..
впиталась в шарфы..
а где же ты? ты..

я словно пыль..пыль..
пыль в голове.. пыль..
пыль на окне.. пыль..
тучи как куры-гриль..
небо как старый друг,
тебя я не встречу, но вдруг..

пыль в голове..пыль..
пыль на мостах... пыль..
и на волосах..пыль..
на бетонных домах... пыль..
в эти глубокие дни..
но мы не одни.. не одни..

* * * * *
он так ведёт, как будто что-то знает,
чего сейчас не замечаю я ..
от этого меня и в жар и в лёд бросает,
от этого сама я не своя..

он знает, что во мне нескромно,
и как меня унизить знает он,
но не желает делать он мне больно,
поклон ему,большой земной поклон..

* * * * *
я так усердно на жалость давлю,
как будто он меня не хочет жалеть,
я каждое слово сегодня ловлю,
и чувствую в голосе отвечающем медь.

плохо на жалость годами давить,
совесть свою тоже надо иметь,
учиться терпеть .. а это - не петь,
это сложнее.. но я потерплю!

порою когда начинаю писать,
в ответ новый текст, спеша, набирать,
внезапно меня пронзает насквозь
чья-то сильная жалость.. как шип или гвоздь..

не надо.. я вдруг про себя повторю
не надо, ну, не жалейте меня!
бремя своё я сама донесу!
только жалеть так не надо, прошу!

* * * * *
ради Христа
можно
десять жизней без Саши прожить!
а мне.. а мне только одну!
только Им всецело нужно зажить
и убрать из мыслей игру..

и не будет висеть мишура по сердцам,
и не нужно уже ничего..
Кроме Господа нашего Иисуса Христа,
и спасенья, что Им нам дано..

я чувствую в теле сегодня другое,
я чувствую в теле Христа..
и ради этой сладости можно
терпеть и терпеть до конца..

жалко что в себе сохраняю
я нерадиво Его..
но я знаю, теперь, снова знаю,
что кроме Него всё пустО..

* * * * *
что мне скажут врачи-психиатры,
я не видела их уже месяц.
я глотаю по целой таблетку,
и таблетка меня перевесит!

раньше думала - четвертинку..
четвертинку, и это повально...
с циклодолом.. и стулом со спинкой..
а теперь это мне слишком мало..

циклодол меня мутит и глУпит,
я его выпивать перестАла,
жизнь больная меня переучит,
и корректоры это подстава..

ничего вроде.. тело всё в норме..
не корёжит меня, и не ломит..
шея держится прямо спокойно..
всё окей.. мне приказано "вольно"

* * * * *
я чувствую Сашу,
когда молюсь,
но сказать ему это
я не берусь..

я чувствую, он
напряжён как струна,
я чувствую он,
он упруг, как стена..

я чувствую, он
сердцем знает о том,
что кто-то болеет,
но принять не готов.

и считает он, что,
что больной-то здоров
и жалеть тут не нужно.
и не нужно тут слов.

я не знаю..жалеть
очень нужно больных..
ты не прав..но, больной,
пожалей остальных!))))

* * * * *
мне страшно,мне жутко, мне хочется снега..
остудиться, омыться.. так прямо в сугроб..
этаперазина таблетка как жёлтая небыль
даёт с наворотом чувств ступорок..

расслабленно,вяло себя я теряла..
а есть ещё Саша? ну что за вопрос..
при чём тут вопросы.. мне хочется снега..
мне хочется неба.. мне страшно всерьёз..

мне новости эти уже надоели,
глаза на лоб лезут, читая статью..
давайте о грустном.. давайте о небе..
или о билете.. но не в Воркуту..

В Инту может быть.. но там нету Саши..
когда он приедет туда погостить
тогда может быть.. а пока.. привет нашим..
я теряю логику, моя порвана нить..

расслаблена воля.. мне надо покоя..
сколько мне надо бессонных ночей?
страх, переписка.. не надо мне риска!!!
бездомный котёнок, он тоже ничей..

* * * * *
не любое тепло оно блудное,
противоположного пола тепло..
сострадание и соучастие
с блудной похотью не равно..

жалость с похотью может быть смешена,
я не знаю.. но это тепло
на сострадании если замешено,
то оно не приносит так зло..

похоть - что это? может, влечение,
что как зверь в организме сидит..
пробивается как увлечение,
но и лечится как бронхит..

не любое тепло оно блудное,
противоположного пола тепло..
а любовь , сострадания чудные..
это ведь нам от Бога дано!

* * * * *
чем болеешь-то? - но чтобы не обидно,
а чем болееешь? - спрашиваю я.
мне пришла под пять утра записка,
там просили: помолитесь за меня.

болею сильно так, прошу молиться,
и "спаси Бог" прибавлено ещё..
я не успела в общем разозлиться,
и разум мой включился, как он мог..

-Инна, Держись! Ты выдержишь, я знаю..
поправишься, всё будет хорошо..
и так чтоб в нужном месте запятая..
и что-то кажется было там ещё..

я думаю, когда тебе так плохо,
и пишешь ты об этом всем подряд,
то хочешь ты в себе, чтобы как можно
сердечней и теплей увидеть взгляд..

чтоб кто-то рядом быстренько ободрил,
по голове погладил, приструнил..
и просто рядом был, как будто в доме..
а про свои проблемы бы забыл..

а больше хочется, чтобы температура,
упала, если сильно поднята,
чтоб не ломило тело, чтоб уснула,
и чтоб кто-то написал издалека..

я знаю по своей, конечно, шкуре,
как очень неприятно, вот, когда,
болеешь,насморк,ломит,будто в ступе,
об этом скажешь, а в ответ молчат..

молчат,молчат,и молча понимаешь,
что может быть, не принято - болеть..
что ты своей болезнию терзаешь..
и должен равнодушие терпеть..

не очень-то, скажу Вам, что приятно,
в такую передрягу вдруг попасть..
но выход есть.. болеешь, постарайся,
лишь с Богом разделить свою напасть.

Там вот игнора точно уж не будет..
и эти мелочи тебя не расвезут..
пусть будешт ты здоров, пусть будешь болен..
но смерть.. она придёт когда-нибудь..

* * * * *
я не хочу никому о себе писать,
эта клиника мне не нужна..
мне надо научиться соображать,
и отвечать за свои дела..

я не хочу никому о себе писать,
это шаг.. был мне нужен тогда,
когда свобода мне стала надоедать,
и, казалось, контроль - не беда..

я не хочу никому о себе писать,
это шаг , он в небытие..
нужно пытаться это делать начать,
а то будет поздно совсем..

я хочу научиться ничего не писать..
научиться не объясняться..
научиться лишь Богу своё открывать..
научиться судьбы не бояться..

* * * * *
и не случилось ничего!
ни убиенных, ни военных!
ни перемата, ни врагов,
ни разговоров откровенных..

и не случилось ничего..
ни алкоголиков, ни пьяных,
ни молодых, но дураков,
ни оголтелых и не рьяных..

и не случилось ничего..
ни крика, ни попытки даже..
ни выстрела, ни громких слов..
ни перелома, ни пропажи..

и не случилось ничего..
как хорошо домой вернуться..
отбанить всех своих врагов..
и просто просто улыбнуться...

и не случилось ничего...

* * * * *
щемяще-ново
на чувстве я себя ловлю,
что как ни странно
я всё равно его люблю,
как океаны
мы далеки между собой,
но наполняемы
одной и той же мы водой.
пусть будет плохо
пусть будет плохо до конца,
но голос Бога,
но глас Небесного Отца
жалеет душу,
моя не скроется тоска,
здесь будет хуже,
Там будет лучше без конца..
что он не рядом
ведь в этом есть и свой резон,
ведь он холерик,
я меланхолик , что влюблён,
он очень нежный,
и очень раненый порой,
и некрасиво
ему общаться же со мной..
я раздвояюсь,
пишу одно, а шаг другой,
я расщепляюсь,
ну как ему поспеть за мной?
я не такая,
как о себе ему пишу,
ну и о чём же
тогда его ещё прошу?

* * * * *
Вадиму М.
а помните, в трапезной Вы работали,
а помните, в зелёном чём-то ходили,
в салатовом-жёлтом, броском виду,
и кашу на полдник нам же варили..

и разливали щедрой рукой,
с нежностью маминой к младшему сыну.
я б потеряла от Вас свой покой,
но отчисление мне пригрозило))

хотя нет, я шучу, мне не грозило,
и бессоных без чувства хватало ночей.
кофе, каша, как будто извётска,
но мило.. с соседкой -Таней и парой ключей.

варила кашу пшёнку простую
и на воде, не на молоке..
и отбивала очередную запятую
в правой привычной к письмам руке..

такое вот время меня осязало
в общаге,в обществе без близких друзей..
романтика мя пришибала, но мало,
особенно от ряда оранжевых фонарей..

не от звёзд, заметьте, звёзд там не видно,
это здесь звёзды ярко горят..
а там было тёмно-натемно, выйти
не разглядишь и попутчика взгляд..

там был и Дима, как им я терзалась,
а он как игнорил меня, молодец!
мокрого места от меня б не осталось,
но был у меня на свете отец))

Отец не оставил меня в общежитьи,
а быстро домой повелел мне идти.
и Диму вырезал из меня будто бритвой,
и его фоток мне уже не найти.

такое вот время, потом психбольница,
открывши врата, меня приняла..
так были не очень больные-то лица..
и очень сердечные профессора..

привычку писать от меня отловили,
и научили молчать,
ещё улыбаться меня отучили,
и научили стучать..

хотя нет.. это ложь.
просто было тут в рифму..
а салатовый повар-боец..
где он щас..
он мне снится, я вижу,
что он сам уж кому-то отец..

* * * * *
как хорошо бывает с человеком,
чуть старше года пусть на три на пять,
как хорошо мне было этим летом,
с ним рядом быть и близость осознать.

он с детства мне знаком, но он внезапный,
и понимающий, и вглядывающий вглубь..
он более чем просто адекватный,
хотелось с ним пройти ещё чуть-чуть..

и он живёт вообще в соседнем доме..
да в двух шагах от дома моего..
так хорошо бывает мне.. а кроме?
да просто от него идёт тепло..

тепло пусть не духовное , а только
такое вот душевное тепло..
притянута естественно и просто,
на полдороги втретивши его !))

считаем мы все вместе: он болеет,
он болен нА голову третий год..
но кроме темы этой, он сумеет,
к любому кажется найти ещё подход..

* * * * *
мне лучше вообще не знать,
что делается на свете,
если узнаю, мне не понять,
мне не найти ответа.

мне лучше вообще не знать,
что делается на свете.
если узнаю - не разобрать,
и смысла тогда в этом нету.

Христос Воскрес, а всё что сейчас,
идёт уже быстро Туда,
где Страшный Суд рассудит нас,
где будем мы уже навсегда.

а сейчас мы здесь болеем и ждём,
написанное совершится пока,
и я надеюсь, что на бурных волнах
меня поддержит Его Рука...

* * * * *
ты не можешь так, да? и что же?
и что же мне делать теперь?
Ты не ответишь. Меня это гложет,
Как будто во мне сидит зверь.

Игнор я не знаю что это такое,
честно, не знаю, всерьёз.
Игнор или нет, сказать это может
лишь отказывающийся сам наотрез.

положенье же дел сегодня такое,
что игнором я никого не давлю.
однако за время недели иль вдвое,
одно слово в ответ я едва ли словлю.

я напрягаю, но это неважно,
меня переделывать надо с нуля.
А это мне давит на сердце,и значит
инфаркт получить могу уже я.

но это ведь глупо, "инфаркт от игнора",
так мне и запишут, ага..
Мне не хватает с тобой разговора..
ну ладно.. горе моё не беда..

* * * * *
мне снятся почему-то девушки его,
что он с ними болтает, а я в стороне,
он уходит, и вдруг замечает меня,
и с видом угрозы подходит ко мне.

и с видом угрозы он мне говорит,
а потом ударяет меня, я лечу,
очки и пакеты летящие в снег,
но я не кричу, я просто молчу.

и вижу испуг на лице у него.
он извниняется, кажется , вдруг.
не говорит мне: пеняй на себя.
не ищет своих любимых подруг.

я кажется встала, о он же ушёл.
всё я проспала, и всё хорошо.
я не увижу наверно его.
кошмар мой прошёл, солнце взошло.

* * * * *
по-моему кто-то вынужден
меня терпеть,
и мне не выпадет за это
его согреть,
и мне не дасться на минуту
его обнять,
и мне приходится кому-то
щас доверять,
и он меня не любит,
он неродной,
наверно девушку он любит,
а я чужой,
всё это между прочим,
а в основном..
терпеть меня наскучит,
и станет влом..
неделю цветом любовь дарила
мне запах свой..
и вот надолго мне затворила
вход в свой настрой,
ну и пускай же расплата будет,
скорей-скорей..
женился он бы, и стал бы сразу
добрей-добрей..
я отцветаю, цветы теряю
и не дарю..
да я как дымка сейчас растаю..
я не люблю!
неврозы точно туманной ночью
меня сдадут
в какой--нибудь местно-окрестный
дом и приют..
о не дай Боже туда попасться
мне никогда..
уж лучше я ему не буду
надоедать..

* * * * *
нет, параллелепипед
не выйдет из меня..
уж слишком узкиий выход..
уж очень как петля..

я верно треугольник!
равносторонний он!
как ни крути, он ровный,
со всех своих сторон..

да нет, я многогранник..
все грани тут мои..
средь них я как охранник
дежурю за рубли..

жаль мне, что я не дворник,
что лестницу метёт,
что я не столяр, плотник..
не синий вертолёт..

не алгебры учитель,
не санитар, не врач,
не тренер, не водитель,
не фельдшер и не ткач..

а просто что-то интро,
не экстро, а во внутрь,
текущее внутрь русло..
пора мне отдохнуть..

* * * * *
не отвечай, не отвечай..
не пригласить тебя на чай..
не попросить мне принести
тысячелистника цветы..

я не могу писать стихи,
когда я чувствую, что ты,
стоишь, как бы запрет какой,
над моей трепетной душой..

мы слишком-слишком далеки,
и хоть я чувствую тебя,
мы вовсе не были близки,
и не любил же ты меня..

не отвечай, не отвечай,
но только, милый, не серчай,
я не со зла тебе пишу,
тепла наверно я прошу..

но если нет в тебе тепла,
то я, то я же не твоя,
как ветер стану я тогда,
как переливы ручейка..

и утеку я без следа,
но если взыщешь ты меня,
я возвращаюсь, наверно, вновь,
как позабытая любовь..

* * * * *
теперь у меня нет денег на телефоне,
и я могу писать теперь сколько угодно..
отсылая письма, а в письмах открытки..
не ловя отчёты и не отлавиливая улыбки..

без всякого риска, что там тебе не ответят.
не так поймут, позлоррадствуют или срежут,
не прочтут, не адаптируют к себе, не заметят,
или со всего размаха фразою врежут..

вот пожалуйста: нет денег на телефоне,
я отдыхаю сегодня без всякой грязи..
мне нравится: всё теперь стало спокойно.
с праздником Вас!!! желаю всем нужной связи!

* * * * *
мне кажется,что мне пора уже на
тот свет,
но я не знаю, правда это
или нет,
это может быть иллюзия или
обман,
обман воображения, короче,
спам..

конечно душа просится прямо
в рай,
но может быть ещё ей рано, а здесь
край
который выучит её ещё
всему тому,
что поможет ей только истину
вместить одну!

* * * * *
да я не поэтесса, и вышла я из леса,
мне не прибавит веса моих стихов стена.
я даже не желаю, чтобы о мне знали,
стихи мои читали, пусть буду не нужна.
да я не поэтесса, давно это известно,
стихом лечусь от стресса: уж слишком я горда!
но как писать мальчишкам, так это я с излишком,
от этого избавиться не в силах я пока!!!

* * * * *
я от счастья, мне кажется,скоро всё позабуду,
такое счастье в причастии Господь мне даёт.
забуду фэйсбук, сидеть в нём забуду,
и чувства другие меня уведут.

уведут как ребёнка,которому важно
карамелями не подавиться, заснув.
уведёт и к Себе Он прижмёт меня нежно,
этим я и живу, ведь одна я боюсь.

счастья столько вокруг,стало мне щас понятно,
и блаженство внутри в каждой жилке моей.
жить становится чУдно: легко и нестрашно,
и к Нему я вернуться хочу посокорей!

* * * * *
Саша, я тебя люблю! За молчание прощаю!
Саша, я не обещаю, что забыть тебя смогу!
Саша, я тебя люблю! Саша, я отнюдь не знаю
Долго ли я протяну, и никак не докончаю.

Саша, я тебя люблю! Я немного пострадаю,
Я немного потерплю. Я себя не оправдаю!
Плохо я себя веду, но, однако, жизнь такая,
Вот терплю я и пишу, что пишу– сама не знаю..

Саша, я тебя люблю! Не Татьяна я, ну всё же.
Не Онегин ты, отнюдь! Ну на что это похоже?
Саша, ты мне не звонишь! Я забыла, как ты пишешь!
Как ты быстро говоришь! Жаль, что ты меня не слышишь!

Саша, я тебя люблю! что мне делать? так негоже!
Саша, больше не могу! Не могу, мороз по коже.
Саша, вопреки всему, чувствую любовь и веру,
И тепло к тебе храню. Удивительное дело!

Саша.. я тебя люблю! Убегать я не желаю.
Уходить я не спешу. Как я мало тебя знаю!
Саша, я тебя прошу, потерпи меня немного!
Я стараюсь, я пишу. Я исправлюсь. Даю слово.

Саша.. Эта жизнь одна! Всегда прав ты, я не спорю!
А болезнь, как глыба льда, замораживает волю!
Саша, как всё тяжело! но Он взял всё наше бремя,
И в теперешнее время с Ним вдвоём идти легко..

* * * * *
Я с призраком, однозначно, общаюсь,
Ни на что это всё не похоже,
Это просто какой-нибудь призрак,
И общаться мне так с ним негоже.

Я с призраком, однозначно, общаюсь,
Всё отлично, как будто, так должно,
Иногда от себя зашиваюсь,
Иногда как морозом по коже…

Я с призраком, однозначно, общаюсь,
Днём и ночью болею и грежу,
И, увы, круглый год, ошибаюсь,
Я ему щас, мне кажется, врежу…

Я ему щас, мне кажется, врежу,
И он вдруг растворится как утром…
Но мне светит так только больница
В этом городе сереньком утлом…

Он не любит, давит, игнорирует,
Дрожь проходит мелкая по мне,
Он меня так скоро спровоцирует,
И стану резко не в себе.

Ни к чему упрёки, он не милует,
Он сейчас на вогнутой волне,
Он не любит, давит, игнорирует,
Оставляет в полной тишине.

Я забуду, люди часто ссорятся,
Стены воздвигают и молчат.
Но мне надо сильно не расстроиться,
И закончить эсэмэсок чат.

* * * * *
Что я делаю тут в четыре утра,
Интересное, раннее утро,
Сон ушёл, как уходит гулять детвора,
Я не сплю, как на пятиминутке.

Меня давит и гонит молчанье в ответ,
И я думаю, где мне взять силы,
Но я знаю, что, не услышав привет,
Я скорей дойду до могилы.

Я скорее дойду до могилы своей,
И меня отпоют в 10 утром,
И я двигаться стану наверно быстрей,
От дум этих, что может быть, врут мне.

Мне не первый же раз заставляют прощать,
Не прощая ни на минуту,
И мне хочется может быть громко кричать,
И, быть может, получится круто.

Но меня ведь он не услышит теперь,
Не теперь, не потом, только, может,
Совесть вдруг у него замяучит котом,
И его сердце больно загложет…

Ведь всё то, что мы оставляем другим,
Всё вернётся нам, это уж точно…
И молчание это проникнет глухим
Ударом сердечным как в бочке…

Наверно мне надо не думать о том,
Ведь игнорит он постепенно,
У меня начинается ломка потом,
И синдром, однозначно, отмены!

Отменили слова мне как месяца два,
Я стараюсь найти что-то в этом.
Но такое лекарство мне надо сперва
Обезвредить каким-то ответом….

А потом организм мой привыкнет молчать,
И молчать он начнёт постепенно…
Но пока что мне хочется только кричать,
Отбиваясь от ломки отмены.

* * * * *
Нет, я вешаться не буду,
Ни с верёвкой, ни на шею,
Нет, его я позабуду,
Хоть забыть пока не смею.

Нет, я вешаться не буду,
Ни на шею, ни с верёвкой,
Нет, я снова сильной буду,
Нет, я буду с подстраховкой.

Нет, я вешаться не буду,
Ни от счастья, ни от горя,
Нет, уйду я как простуда,
Как простуда, коридором!

Нет, я вешаться не буду,
Бог сильнее этой чащи.
О нём просто позабуду,
И молиться стану чаще.

* * * * *
С луною связаться, наверное, проще,
Проще столкнуться лбом со столбом,
Он игнорирует чаще и больше,
Мои сообщения меняют свой тон.

Я как Гагарин в космос летаю,
И над Землёю синей лечу,
Я его просто не догоняю,
И ему тупо вдогонку кричу!

Что ты молчишь же? Неделя, вторая,
Месяца три как поставил впросак.
Ты меня банишь, я это знаю.
Я это знаю, что ты не дурак.

Но мне всё же больно. Веришь, не веришь?
Сил слишком много растратила я.
Ты меня банишь. Ты не ответишь.
Ты слишком жёсткий, знаю тебя.

Тебе надоело, тебе стало страшно,
Тебе невозможно уж мне отвечать…
Что же… как можешь.. но, знаешь, опасно
С больным человеком в молчанку играть!

* * * * *
Иногда мне кажется, что он добрый,
Иногда мне кажется, что он злой,
Иногда мне кажется, что спокойный,
Иногда мне кажется, что взрывной.

Иногда мне кажется – он с садизмом,
Иногда – что нет – с ветерком,
Иногда что он с оптимизмом,
А порой – что он не знаком.

Иногда он давит на нервы,
Иногда он смотрит мне вслед,
У меня истощились резервы,
И жду, по старинке, ответ.

Иногда он весь милосердный,
Иногда жестокий как ноль,
Иногда, мне кажется, редко,
Но бывает – что нож за спиной.

Иногда мне кажется – странный,
Иногда – обычный, как все,
Иногда – что очень спонтанный,
Иногда – что он налегке.

Иногда мне кажется – больно.
Иногда, что просто – смешно.
Иногда, что я под конвоем,
Иногда, что письмо не дошло.

Иногда как будто резиной,
Иногда как будто мукой,
Иногда это так некрасиво,
что я думаю – где же покой?

Иногда , мне кажется, дружен,
Иногда далёк и закрыт,
Иногда что он мне не нужен,
Иногда что он уж забыт.

Иногда ощущается резко,
Иногда – да нет, как всегда.
Иногда что очень нечестно,
Иногда как из крана вода.

Я стараюсь закрыть , но без толку,
Я стараюсь чинить – нету сил.
Взял бы кто-нибудь в руки отвёртку,
И все гайки мои подкрутил)))

* * * * *
От таблеток плохо, скверно,
В голове жужжит, как трактор,
Отсыпаю я примерно
Часа три. От дозы слабой.

Был момент, как будто светом
Ярким мне в глаза светили,
А сейчас как будто клеток
Половина уж отжили…

В голове немеет, давит,
И в глазах темно немного.
После сна с трудом больного
Я встаю. Как время много!

Уже пять, а было три же,
В голове крутились мысли,
Эти мысли мне приснились,
Но теперь всё стало чисто.

Только шум машин за речкой,
Кофе пью – тахикардия,
Уже ужин. Бабка в кухне
Всю посуду уж помыла.

Раздражают снова звуки,
Дедка кашляет не сильно,
Телевизор, слышу, долбит,
Хоть сказать так некрасиво.

Надоели разговоры,
И беруши давят уши..
Я устала. Скоро снова
Сон никто мой не нарушит…

* * * * *
Ну что ты молчишь? Ну что ты молчишь?
Ну что ты молчишь? Скажи же хоть слово!
Телефон теребишь. Телефон теребишь.
Телефон теребишь, А я пишу снова...

* * * * *
Моя душа в его руках,
Он мнёт её как будто глину,
И мне давно уже не стыдно,
Что это так всё второпях.

Опять я думала: достала,
А он схватил меня рукою,
Схватил за душу, что такое?
Я чувствую, что я в покое.

Я чувствую, что он сильнее,
Он меня больше, душу обнял,
И я сказать ему не смею
СпасиБо! Но, наверно, понял.

Молитва разная бывает,
Из разной глубины идёт,
Но я его молитву знаю,
Его молитва как полёт.

* * * * *
Я опять тебя не дождалась,
Умаялась, убежала.
Он опять мне ответа не дал,
Он тоже, он тоже удрал.

Не пишет мне ничего,
Не пишет мне. Ну и пусть.
С больного здоровья его
Я спрашивать не берусь.

Больные, такие как мы
Не могут вместе идти,
Ведь наши рухнут мосты,
А я всё шепчу: прости!

А он на других проводах,
Он снова не слышит меня.
И только кричу я в стихах,
Что я это всё не со зла.

* * * * *
Я удалила его из закладок,
Из чёрного списка и из головы,
Но не могу я. Моя это слабость.
Писать ему буду я до поры.

Пусть буду ненужной, никчёмной и вредной,
Пусть буду прохожим, увязшим в грязи,
Но это неважно. Мне бы таблетку
От глупой влюблённости где-то найти.

А он не заметит, а он не ответит,
Он молча проходит, он гаснет в ответ,
Как в сумрак над домом брошенный лучик,
Он говорит, для меня его нет.

Отлично! Спокойно! Доходим до дома,
И он пусть молчит, как столбы у реки.
Я знаю, что надо принять всё спокойно,
Принять всё от любящей снова Руки!

* * * * *
Сегодня у бабушки день рожденья,
Мне надо бабушке взять позвонить.
Я приняла давно уж решенье
На день рожденья её не забыть.

Но не хочу я, смотрю в свой мобильник,
Синеет мобильник мне молча в ответ.
Синеет и гаснет, и не предлагает
Мне свой эсэмэскою данный совет.

А вот интересно.. Надо поздравить,
А я всё смотрю в пустоту и смотрю..
Ведь бабушкин праздник.. ей много не надо..
Мне только сказать, что её я люблю.

* * * * *
Влюбилась и пишу стихи,
Банальней просто не бывает!
А ты меня, прошу, прости,
Меня так часто накрывает!

Любви не между двух полов,
А золотую середину:
Как двух грибов бы пару слов,
А не молчания корзину!

Ну, мне хотя бы пару слов,
Обычных, а не необычных,
Таких, как детям для основ
Дают родители привычно.

Но ты не дашь. Я зря прошу.
Мои усилья безуспешны.
А я пишу, опять, грешу,
А дни ведь очень быстротечны…

* * * * *
Я хочу ехать, я хочу ехать,
В плацкарт вагоне, в плацкарт вагоне,
И на перроне, и на перроне,
Увидеть Таню, а может Олю.

Чтоб дождь со снегом морозил руки,
В дорожной хмари, в осенней мути.
Уехать тихо с осенней скуки,
В плацкарт вагоне, под ритмы-стуки.

Но надо брать же билет до Сыра,
А на дорогах щас очень сыро.
Шагает дождик, промокли крыши,
А дождик хнычет, как кто-то пишет…
(Сыр - Сыктывкар)

* * * * *
Он добр ко мне, как столб у речки,
Как стул, кровать и карандаш,
Как неживое всё сердечно,
Так за живое же не дашь…

Он добр как в комнате стоящий
Стул, не мешающий сидеть..
Он добр, как столб, всегда молчащий,
Но не мешающий смотреть.

Он добр ко мне, как тёплый камень,
Согретый осенью чуть-чуть.
Он добр. Спасибо. Он не ранит.
Он не кричит. Не смотрит вглубь.

* * * * *
Вот странно – человек не хочет видеть,
Не хочет знать меня, меня понять.
И он не хочет же меня обидеть.
Но просто нету смысла мне писать.

Вот странно, он далёкий, невозможный,
Нездешний, придорожный, как цветок,
Цветок несёт в себе узор свой сложный,
И слабый, но уверенный росток.

Вот странно, мне так больно, он забанил,
Мне больно сообщения читать.
Я не читаю. Он меня не ранил.
Он просто дал мне о себе узнать.

И я узнала! Шуму было много!
Я захотела выпрыгнуть в окно,
Разбить себя, упавши на дорогу,
Не мне нельзя. Мне это не дано.

Никак не любит, раздражает, даже.
А я живу, себе, ему назло.
И говорит – приятно, знаешь, даже,
Что я страшна. Страшна ему, и всё.

И улетел, блокировать умеет,
А я такая же, ему под стать…
Но ведь никто, никто не разумеет,
Что это всё врагов коварных тать…

Я не больна. Здоровье не пылится.
Не болен ты. Да будь, вообще, здоров.
Какая боль. Кто в компе ночью злится,
И я не вижу никак основ.

Непостоянный, резкий и внезапный,
Неординарный,но ведь и не злой.
И я вообще смотрю, что очень странный,
И очень, сам себе совсем не свой…

Как тяжело, кончается неделя,
А ссылка не вскрывается к тебе.
Тебя не суть. Опять, моя потеря.
Я дам тебе, не бойся, отдохнуть.

Хоть на всю жизнь я от тебя отстану,
Но дай разок в глаза тебе взглянуть.
Мне тяжело, я птицей скоро стану,
Чтоб ты с плеча сумел её спугнуть.

Вот так всегда. Ты веришь и не веришь,
Широкая дорога, что во ад.
Ты всё, ты всё всегда преодолеешь,
Ну вот не надо.. Игнорировать.

* * * * *

Дают бери, а бьют беги,
Я вижу рыжего кота,
И шею рыжего кота,
Что душит серая рука…

Точнее лапа. У собаки,
И мне сказали: я - она,
А он есть кот. Не надо драки,
Я не собака, всё не так.

Ты что, прости. Я не собака.
А ты не кот, как не крути.
Не надо так. Это расплата
Наверно за мои грехи…

А солнце светит на рассвете,
Лучи роняет в мой экран..
Не надо,право, шутить с этим,
Эта картинка, она не к нам.

* * * * *
Я засыпала с обычным сердцем,
Согретая Божиим тёплым лучом,
Но вот проснулась я с каменным сердцем,
Тяжёлым, смешанным с песком кирпичом.

В груди моей давит до отвращенья,
Тянет на землю, не рвёт в Небеса,
Не хочет просить у другого прощенье,
И как далеко убежала весна!

Ах сердце, как в детстве, у кварца стоя,
Зелёное было всё с чёрным вокруг,
Так и сейчас… всё стало зелёным,
У кварца остался лишь маленький круг…

Сердце не просит, не ждёт, не доносит,
Не плачет, не хочет, не стонет, не жжёт..
Сердце устало, и тихо уносит
Меня по теченью, как будто в полёт..

А это воронка… пошло оно нафиг,
Я не желаю в воронку попасть,
Хочу я на волю, где солнышко красит,
И дарит покоем, и греется всласть..

Вот так.. это сердце сейчас не такое,
Чужое, плохое оно, не моё,
Тяжёлое, хмурое, мне не родное,
Бедовою глупостью меня предаёт…

Расплата за грех вчера мне явилась,
За грех долголетний всего один раз,
Всего лишь удар, но как будто приснилось,
Удар очень лёгкий, под зад, а не в глаз.

И я понимаю, теперь, совесть хочет
Исправится, стать чуть добрее на вид..
Совесть не хочет меня уж порочить,
Не хочет иметь из меня черновик..

Он указал мне вчера направленье,
В котором следует дальше идти,
И совесть пустилось в прямое движенье,
И хочет меня от грехов увести..

Ведь это прекрасно, но сердце как камень,
Мне давит и тянет песковым мешком…
Я верю, что снова плотяным вдруг станет,
Когда распрощаюсь я с прежним грехом!

* * * * *
Глянул в глаза и ушёл. Опять. На дорогах туман.
Глаза его ясным рассветом мне в сердце легли.
Кто смысл этой жизни нашёл, не страшен тому обман,
Разлуки страданье, и смерть, и преграды в пути.
Но смерти бояться приходит на сердце всегда.
Жизнь коротка и, я знаю, закончится вдруг.
Но взгляд этих глаз мне дорогу проложит туда,
Где должен окончиться этот проторенный путь.
В них смысл, и страданье, и радость пролились рекой.
Я знаю, что мы далеки, но не страшно ничуть.
И даже не можется глаз никуда отвести.
Всё тут. И знанье, и счастье, и внутренний смелый покой.

* * * * *
Время движется на вечность, вечность в сумраке стоит.
Знаю я про бесконечность, что на графике лежит.
Как бантовая восьмёрка отдыхает на боку,
Так примерно ждёт нас вечность. Я прямую вновь веду.
Запах острых ощущений никогда меня не звал.
А вот звал меня как будто к поездам родным вокзал.
И хотелось мне уехать, далеко и навсегда.
Навсегда – ведь это вечность! Так ужасно, вот дела!
Вечность ждёт уже у входа. Почтальон опять звонил.
На дорогах непогода, и для вечности нет сил.
И хотелось бы навечно уневеститься Христу,
И найти дорогу к Богу, а не мучиться в аду.
Много есть дорожек тоже, много случаев уйти.
Но мороз идёт по коже, если думать – как дойти.
Потихоньку, по шажочку, каждый день Туда идти,
И тогда возможно будет счастье вечное найти!

* * * * *
Такие странные сны меня иногда посещают.
Кричу и ругаюсь во сне я опять во всё горло.
А времени мало осталось, и сны, что печалят
Уходят как окон огни городским перекрёстком.
Средь каменных стен я сижу и печалюсь о многом,
Тебя не увидеть, но это неважно, не кстати, без сути.
А христианство моё в нищем виде, плохом и убогом
Желает одеться как следует и взять себя в руки.
Не пишешь мне писем и ты в моё детство не хочешь.
Прости, ты похожий в пути, я же в прошлом осталась.
Тебя бы в толпе мне найти, и увидеть тебя, нету мочи,
Хочу головою к плечу, но опять эсэмэской прижалась.
Какой ты далёкий, и строгий, и правильный тоже.
Но я не могу прочитать твёрдый знак в алфавите.
Вся моя тяга к тебе лишь одни многоточья,
И не любовь это всё, а ночное дурное забытье.

* * * * *
Хочется солнца, хочется света, а кто-то уехал.
Под окнами петь серенады букетом, ты меня знаешь.
Ты так прекрасен, как прошлым летом северный ветер.
Прости, ты меня поспешил проводить и увидеть не чаешь.
А я не желаю вести себя плохо и дурно и скверно.
Хочу я сплести из цветов венок тебе честный и чудный.
Дотронутся в гуще толпы до руки твоей нежно и нервно,
Ты не волнуйся, я тихо, я не прилюдно.
Но кажется это. Я знаю. Запястье не счастье.
Ты снова обходишь меня, как дыру на дороге.
Теперь ты считаешь меня своим личным несчастьем.
Но я благодарна останусь речам твоим бурным и строгим.

* * * * *
Отпеть-то мы Вас отпоём, Вы не переживайте,
Меня утешили в понурый день,
И правильно. Готовиться давайте
К смерти, что придёт как тать и тень.
Ну что ж такого, я всё с полуслова,
Схватила суть и в поле понесла.
Простите, как здоровая корова,
Но я пока ещё не умерла.
А время тянет дней решётку сонно,
Мы скоро все нажмём на тормоза,
И переедем мы туда, где точно,
На правду всем откроются глаза.
Ослепнуть можно. Надо постараться
Привыкнуть к свету здесь уже, сейчас.
Иначе может после оказаться
Не хватит времени в последний час.
И время дорого, дороже денег,
И слаще соли, в нем нет места лжи.
За времена окрепнуть надо воле.
И возмужать. Всё временно. Держись!
Всё временно. И это остужает
Коварство лютых ненависти, лжи.
Всё временно. И это возвращает
На место вкось метущуюся жизнь.
Пройдут года, недели, дни, минуты,
И нас не станет видеть этот мир.
Мы попадём на страшных мытарств жути,
Спасёт лишь то, как в мире кто пожил.

* * * * *
Голова раскалывалась, муравьи ползли.
Я опять отказывалась в группу ту войти.
Жуть какая музыка, чёрные стихи
Мне с чего-то встали сегодня на пути!
Голова раскалывалась, муравьи ползли.
Как такую музыку слушать Вы могли?
Я смотрю на фото, и внутрь счётчик мой
Напоминает тихо: сегодня выходной.
Что такое, мысли, куражась, расползлись,
Что такое, кофем они перепились!
Разом завопили, что больше не могу
Читать стихи, что просто, ну откровенно, лгут!
Пора домой. Опять же. Уже и на совсем.
А что такое? Глянь же! Да выгляни из схем!!!
Зима мороз охота ученье труд и тьма.
А свет там, где работа. Работа не видна.
Ну вот опять движенье. Живая правды жизнь.
Там будет отторженье. Не все ведь прижились.
Добавлю, потому что так принято теперь,
Кто будет думать нынче, какая это дверь?
Быть может это выход, а вовсе же не вход.
Ну мы уже привыкли, такой теперь подход.
А может это зря всё, досадно, ну и пусть.
Раскалывается в платье надломленная грусть.
Я не боюсь, но ритмы такие мне не суть.
Такие заводные покоя не несут.
А голова расколота опять напополам,
Точнее на пылинки, на полумёртвый хлам.
Ну голова! Есть кофе. Попей и не боли.
Ну голова, давай же, зараз и собери.
Из разноцветных ниток сплети одно звено.
Но если очень больно, проветрись. Вот окно.

* * * * *
Перламутровое небо грустно смотрит на меня,
Пятна солнечного света до сих пор в себе храня.
Зеленея понемногу, и краснея по пути,
Перламутровое небо, ты меня за всё прости!
Перламутровое небо с сине-серым полотном,
Перламутровые краски с огне-рыжим очагом,
Солнце село. И печально небо смотрит в след ему.
Я смотрю на небо тоже. Ничего я не пойму.
Солнце село. Что ж такого. Каждый день сидит оно.
Завтра встанет. Если нужно. Коли так повелено!
А пока, тогда, до завтра! Завтра встретим мы рассвет.
Перламутровое небо красок вновь меняет цвет.

* * * * *
Кофе пью стаканами сегодня.
И читаю с грустью сообщенья.
Сообщенье с просьбой о прощенье.
Сообщенье с откликом на просьбу.
Сообщенье… Ты прости, послушай.
Как там? А потом, отчасти
Мы в разлуке будем. Нынче - лучше,
Горечь тоже, но с кусочком счастья.
Пострадать невольно тянет снова,
Непонятной крестной жгучей силой.
Мне не страшно, я вполне спокойна,
Но одна я полностью бессильна.
Надо думать, как оно другому?
Уязвляя, буду уязвима.
Как дойти до счастья по-простому,
И о смерти я ещё спросила.
Умирать ведь нужно ежедневно,
И тогда не страшно будет смерти.
Умирать… но только с Божьей силой
Я смогу. Мы сможем. С лёгким сердцем.
Тянет даже пострадать, и тело
Вдруг тяжёлым вздохом на запчасти.
Ах, я только , только захотела
Испытать, что есть такое счастье.
И оно зовёт к страданью снова,
Умягчая жёсткость процедуры,
Расплавляя сердце мягким воском,
Я почти.. уже.. совсем готова.
Радость бьёт фонтаном счастья лавы,
Я хочу с Тобою быть навеки.
Хоть боюсь я, но Твоя есть Слава,
Царство, Сила, ныне и во веки.

* * * * *
Я I don't understand. Цедра жёлтым лежит.
Он за мной присмотрел, я же словно во лжи.
Я I don't understand, он помог мне понять,
Что сейчас выбор мой не желает принять.
Не приму, не пойму, не хочу, не пойду.
Хоровод из снежинок не кружит в плену.
Но спасибо тебе за дорогу ко мне,
Я пройду снегом белым светящим во тьме.
Ты прости. Я ничуть. Просто мне не свернуть.
Все стихи мои плохи, но это не суть.
Просто хочется к Богу, а не по сторонам.
И смотреть на дорогу, что выпала нам.
Это сложно. Увы. До какой-то поры.
Times New Roman, прости, я сжигаю мосты.
Это сложно. Терять, а потом начинать.
Очень сложно теперь мне письмо оформлять.
Я потом, может быть, когда тяга пройдёт.
Когда все, так и быть, отойдут по местам.
Но поверь, никогда не смогу я забыть
То тепло и награду, что дарится нам.
Где-то хамство и ложь – там себя не найдёшь,
Где-то гений-поэт уже отжил своё.
Его нет, и следов от него не найдёшь.
И читать его прозу совсем не моё.
А быть может потом вдруг потянет к нему,
И в статью я устало его загляну.
Но пока что мне хочется только вздохнуть,
И устало следить свой единственный путь.

=1 =3 =4 =5